(Не) буди во мне зверя

И когда она улыбалась, то по неопытности выставляла клычки поверх нижней губы. Все эти её особенности были очень милыми.

Возможно, мне следовало бы задуматься, отчего я пялюсь на неё при каждой удобной возможности. Зачем приехал в колледж, хотя у меня не было занятий. Это все слегка отдавало сталкерством. Но самому себе я этот момент объяснял своим характером, неотъемлемой частью которого была необходимость о ком-либо заботиться. До недавнего времени объектом моей заботы была Алиса. Но чем старше она становилась, тем сильнее крепло её стремление к сепарации, даже несмотря на то, что здоровье всё ещё оставляло желать лучшего.

А Ника, хоть и была того же возраста, что и Алиса, с точки зрения жизни оборотня была будто слепой несмышленый щенок.

4.2

– Ну так что, ты решила, где будешь в полнолуние? – спросил я её в перерыве перед новой лекцией. Ника замялась.

– Думаю, я должна обсудить это с дядей, – ответила смущенно.

При упоминании Никифорова у меня сработал триггер.

Я не понимал, как вообще можно о чём-то разговаривать с этим человеком. Да его и человеком то назвать – язык не поворачивался. Злой и жестокий… Я стиснул зубы, чтобы не разразиться бранью. Нужно было успокоиться. Ведь сама Ника ни в чём не виновата, она не выбирала в какой семье родиться. Но выбор ей однажды сделать придётся, хочет она этого или нет. И что-то мне подсказывало, что единственный верный выбор для неё – уйти из дома. Чтобы сдержать трансформации, Никифоров готов был в течение одиннадцати лет травить её аконитом, я не удивлюсь, если теперь в полнолуние он посадит её под замок, чтобы изолировать от людей.

– Послушай, Ник, – выдохнув сказал я. – Ты ведь не на студенческую попойку собираешься. Дело-то серьёзное.

– Я знаю, – кивнула она, не поднимая глаз. – Но слово дядьки – закон. Он мне как отец.

При упоминании отца Ники, пусть и в довольно абстрактной форме, я опять стиснул зубы. Видимо, моё озлобленное выражение говорило само за себя.

– Не злитесь, пожалуйста, Глеб Власович, – произнесла она, чуть не плача. – Я просто пытаюсь сделать, как лучше.

– В том-то и дело, Ник, что лучше для него и лучше для тебя – это абсолютно разные вещи. Охотники считают нас монстрами, а мы всего лишь хотим свободы для нашей второй сущности. Мы не опасны для людей.

Ника тяжело вздохнула. Было видно по лицу, что она хочет мне поверить, но авторитет дяди, утверждавшего обратное, был слишком велик.