Мечтай

Но после его кризиса в личной жизни мы изменили наши роли и мне приходилось вовремя тормозить этого несчастного и влюблённого дебила.

Нанни довольно улыбнулась, слегка пританцовывая на месте. Как у многих афроамериканских женщин, у неё была сногсшибательная фигура и очень выразительная внешность. Она очень красивая женщина. И несмотря на то, что ей было шестьдесят лет, духом она была молода и любила потанцевать и подурачиться с нами. Нэйт, оценив танец Нанни, подлетел к ней и начал изображать Фредди Меркьюри, поющего в микрофон.

Наблюдал за ними, прислонившись к кухонному «островку» и наворачивая тёплую лазанью. Иногда я и сам танцевал с Нанни, когда настроение было подходящим. Только в последнее время я всё меньше испытывал посыл потанцевать. Точнее не так. Танец для меня всегда был способом снять напряжение и отключить голову на несколько минут. Но недавно я заметил, что даже это уже не помогало. Даже отчаянно отплясывая под какой-нибудь популярный трек, меня не отпускало отчаяние. В голове был рой мыслей, мешающих кайфануть по-настоящему.

Ощущал себя пленником собственного мозга, честное слово. И ведь не выберешься из этого плена, не спасёшься от самого себя.

– Ебобо, смотри! – заорал Нэйт, изображая Фредди Меркьюри.

Улыбнувшись, решил не комментировать. Точно ребёнок. Интересно, а с детьми всегда так? Надо поощрять любое их творение или можно высказаться, что порой лучше не делать так?! Нэйт неплохо двигался. Трезвым. Но вот пьяным… Это было жалкое зрелище.

– Я, чёрт меня дери, долбаный Фредди Меркьюри, мать его! Король вечеринок и веселья! – гоготал мой друг, пока выделывал свои пируэты.

Нанни рассмеялась и подошла ко мне.

– Вкусно тебе, мальчик мой? – провела ладонью по моим волосам и заглянула в глаза.

Столько тепла и любви в её взгляде. Эта женщина отдала мне, совершенно чужому ребёнку, двадцать один год своей жизни. Она ночами не спала, кормя меня из бутылочки, потому что мама не хотела кормить меня грудью. Нанни была тем человеком, кто увидел и запечатлел на фото мои первые шаги и даже записывала в блокнот мои первые слова или приколы, которые я, будучи ребёнком, выдавал.

Я любил её. Любил так, как никого. Даже родителей. Ради неё я готов был и в пекло полезть, если бы понадобилось. Она посвятила мне жизнь, я собирался отплатить ей тем же.

– Нанни, это шедевр. Просто отвал башки! Но ты и не умеешь готовить иначе, – подмигнул ей, жуя нежное блюдо.

– А что у нас на ужин?! – очухался Нэйт.