Игра на жизнь. Любимых надо беречь

Чего я не знаю? Интуиция подсказывала, что Дорин и Бельский просто не захотели мне рассказать о других важных деталях.

Игнат понятно, ему никакого дела до меня нет. А вот Дорин! В таком случае я точно дура, раз сама полезла на рожон отстаивать машину, встревая в проблемы мужиков.

– Вот гадство! – я не удержалась и всхлипнула.

Ещё и с мужем поругалась. Блин! Зашла в подъезд, с усилием сдерживая рвущиеся наружу слёзы. Подошла к входной двери, когда на сотовый пришла эсэмэска. Зашла в квартиру, достала мобильный, чтобы посмотреть сообщение.

«Ну как без машины? Грустно? Моё предложение в силе.»

Это был уже перебор. Да он издевается! Удалила сообщение, кинула телефон на диван и всё-таки разрыдалась. Обстоятельства казались крайне несправедливыми и неразрешимыми. А нам ещё работать с этим… озабоченным заказчиком.

Мне потребовалось не меньше часа, чтобы успокоиться и привести себя в порядок. Спиртное пить передумала. С меня станется в горестном порыве высказать Бельскому всё, что о нём думаю.

После выплеска эмоций стало легче. Я чувствовала опустошение и сильную усталость, хотелось спать. Вернее забыться в искреннем желании проснуться утром и вдруг понять, что все эти дни продолжался мучительно-затяжной кошмар.

Я нежилась в тёплой ванне, пытаясь отстраниться от проблем, когда домой заявился Сашка. С огромным букетом роз и шампанским.

– Лер, зайчонок, – он встал в дверях на пороге. – Прости меня.

Я снова закрыла глаза. Даже смотреть не хочу на него. С лёгкостью испортить близкому человеку настроение, обвинить его во всех смертных грехах, а потом прийти, протянуть цветы и… высказать сожаление о случившемся. Мило. В духе сейчас поиздеваюсь, потом прощения попрошу.

– Ле-е-ер, – просящий, почти умоляющий голос, и цветы плавают рядом.

Красные бутоны мягко покачивались на белой пене и не хотели тонуть. Тёплые руки мужа опустились мне на плечи. Сашка сел рядом на бортик ванной, начал делать массаж.

– Сам не знаю, что нашло. Вдруг испугался тебя потерять… Вообще за нас испугался. Пожалел двадцать раз, что пошёл у тебя на поводу и разрешил ехать к Бельскому.

Движения рук были нежными и успокаивающими. Пальцы мягко, но уверенно проминали мышцы шеи, поглаживали кожу так, что я наклонила голову для удобства.

– Ну хочешь, не будем больше о машине. Чёрт с ней. Сделаем, сдадим этот грёбаный объект и поедем в отпуск.