Летняя королева

Я думал, что будет иначе, но это не так. – Он нахмурил брови. – Возможно, это неправильно.

Людовик склонился над ней, и Алиенора вся сжалась. Она предполагала, что беседа продлится дольше, но он, похоже, был готов приступить к делу, и можно было не беспокоиться, что обучение в монастыре оставило его невежественным.

– Я не сделаю тебе больно, – сказал он. – Я не зверь, а принц Франции. – В его голос вкралась нотка гордости. Он поцеловал ее в щеку и висок, нежно касаясь губами, будто крыльями бабочки. Его прикосновения были нетерпеливыми, но не грубыми.

 – Церковь благословила наш союз, и это наш святой долг.

Алиенора взяла себя в руки. Брак должен быть заключен по всем правилам. Утром придут искать доказательств. В этом не может быть ничего слишком уж отвратительного, иначе мужчины и женщины не возвращались бы к этому так часто и не писали бы об этом песен и стихов, воспевая плотские утехи во всех подробностях.

Он поцеловал ее, не разжимая губ, и начал неуверенно развязывать шнурки у горла ее сорочки.

Его рука дрожала, а дыхание сбивалось. Людовику явно было не по себе, и Алиенора приободрилась. Она ответила на поцелуй и запустила пальцы в его кудри. Кожа Людовика была гладкой, а дыхание пахло вином и кардамоном. Обмениваясь неуклюжими, поспешными поцелуями, они раздели друг друга. Людовик накрыл их простынями, устроив что-то вроде шатра, и лег на нее сверху. Его тело было влажным от пота и таким же гладким, как ее собственное. Его светлые волосы были шелковистыми на ощупь. Алиенора могла бы пролежать так всю ночь, целуясь и касаясь друг друга, в нежных объятиях, откладывая следующий шаг. Однако Людовик был не прочь приступить к делу, и Алиенора развела ноги.

То был тайный канал. Место, где детей зачинали смешением мужского и женского семени и откуда их выталкивали в мир девять месяцев спустя. Источник греха и стыда, но и удовольствия. Создание Бога; создание дьявола. Ее деда отлучили от церкви за то, что он пал жертвой похоти, возжелав эту часть тела своей любовницы, и не сдержался, хоть она и была женой другого мужчины.

Он сочинял хвалебные песнопения во славу блуда.

Людовик помедлил и пробормотал что-то, похожее на клятву, но потом она поняла, что муж просит Господа не оставить его в эту минуту и помочь ему выполнить свой долг. Алиенора ощутила острую, колющую боль, когда он вошел в нее, выгнула спину и стиснула зубы, сдерживая крик. Он задвигался над ней, но очень скоро охнул, вздрогнул, сделав последний толчок, и затих.