10 секунд

Девушка дала против Дэвида показания в суде, где он обвинялся за причинение тяжких увечий, слежку и домогательство, после чего оказался в психиатрической клинике для профилактики и проведения ряда анализов, на проверку реального и здорового взгляда на происходящее, а родители не могли найти себе места, волнуясь за его моральное состояние, пытаясь разрешить навалившиеся в огромном количестве проблемами. Эти воспоминания, как огромный снежный ком не давали покоя, когда я видела его, слышала или пыталась найти общий язык с ним.

Но это больше не тот Дэвид, которого мы знали, не тот старший брат, который заботился обо мне и портил наши совместные фотографии своими задумками. Больше не человек, любовь и внимание которого были мне дороги, не человек, рядом с которым я могла почувствовать себя ребенком.

Спустя пять месяцев он вернулся совершенно иным. Больница изменила характер, мысли и чувства Дэвида. Он стал отстранённым, терпеливым, всегда мне помогал, но я знала, что в глубине души он еще та «задница», поэтому была бдительна, боясь ошибок, которых он мог ненароком натворить.

У него не было права выплескивать свою злость избивая людей, делая на зло какие бы то ни было шутки, он не мог показать свою внутреннюю боль, страшась вновь оказаться за решеткой больницы, и, когда ярость, кипящая в его жилах, становилась невыносимой, он отправлялся в местный клуб, напивался в хлам и снимал себе одну из тех девушек, что ходят по шесту, как отъявленные профессионалки.

– Я ведь тебя предупреждал, чтобы ты не обзывала меня, – приближая своё лицо к моему, зарычал Дэвид, глаза горели неистовым огнем.

– Да пошёл ты на хрен, – я начала его колотить своими маленькими кулачками, а он в ответ только смеялся надо мной. – Дэвид, серьёзно, если сейчас же не выпустишь меня, я закричу так, что у тебя перепонки лопнут, – моё сердце почти выпрыгивало из груди, испугавшись поведения Дэва, мало ли что он мог сделать со мной, когда находился на грани срыва.

Пусть я и пыталась не терять бдительность, но таким злым мне заставать не приходилось этого человека.

– Ох, какая же ты сексуальная, когда пытаешься противостоять мне, – проворковал он. Тогда напряжённость как рукой сняло, в словах слышалась похоть и желание.

Я слишком хорошо знала этот взгляд, чтобы перепутать с чем-то. Брат играл со мной.

– Шлюх будешь снимать в своём вонючем баре, – плюнула я ему в лицо эти слова, и он остолбенел от шока.