Граф-затворник

Он не был таким впечатлительным, как брат Рич, и рос с уверенностью, что титул не сможет затруднить ему жизнь – с двумя-то старшими претендентами! Но все равно самодовольно улыбнулся, вспомнив, как Джек не мог оторвать взгляда и рук от своей новоиспеченной жены. Совсем скоро детские спальни Эшбертона заполонит выводок маленьких Сиборнов. К тому времени, когда он сам достигнет серьезного возраста, в его женитьбе уже не будет срочной необходимости, как было с Джеком в начале этого лета. Конечно, Маркус был свободен – хотя и не настолько, как если бы Рич оставался дома и занимался своими обязанностями.

Маркус нахмурился. Может, еще ему повезет и, узнав о свадьбе Джека и Джесс, Рич все-таки вернется и снимет с него, младшего брата, бремя своей ответственности.

Впрочем, все это не имело никакого значения перед встречей с красоткой Клэри, его манили ее роскошное упругое тело и обольстительная улыбка. Красавица жила в ближайшем городке, довольно бедном, но местное население считало его все-таки цивилизованным.

Он с удовольствием предавался воспоминаниям о своей танцовщице, о ее формах, черных миндалевидных глазах… В этих глазах призывно светилось «иди и возьми меня». Маркус ощутил, как сам загорается огнем желания. Он стиснул коленями своего коня серой масти и послал его сначала в легкий, а потом уже и в быстрый галоп. Сейчас, летом, солнце садится поздно. Он прикинул, сколько еще можно скакать до полного заката, и с дерзкой ухмылкой решил: успеет к своей прелестнице до темноты.

– Гивидж, куда ты так торопишься? – поинтересовалась Персефона на следующее утро у обычно уравновешенного дворецкого, который в данный момент несся мимо нее по главной лестнице.

– Мисс Персефона, мне срочно нужно поговорить с леди Сиборн.

– Мама очень утомилась на свадьбе и еще не покидала свои покои, – быстро сообщила она и не отступила в сторону; по ее мнению, не следовало беспокоить мать какой-то проблемой, с которой и сама могла справиться.

– Тогда я не знаю, что делать! – в отчаянии воскликнул Гивидж.

Сердце Персефоны наполнилось страхом от его испуганного взгляда и искривленного рта.

– С чем именно? – резко спросила она.

– Вот с этим. – Он протянул ей лохмотья мужской бобровой шляпы.

Персефона чуть не вскрикнула от ужаса, когда узнала любимый головной убор своего брата Маркуса. Как будто кто-то ударил его по голове дубинкой или, что вероятнее, он сорвался с лошади на всем скаку.