В тени королевы

1523–1564)

Пролог

Левина

Лондонский Тауэр, февраль 1554 года

Фрэнсис дрожит. Левина поддерживает ее, крепко взяв под руку. Пронизывающий ветер свистит в обнаженных ветвях, треплет подолы юбок, пытается сорвать с женщин чепцы, так что завязки врезаются в горло. Зимнее небо в серых пятнах, словно внутренняя сторона устричной раковины; и на этом безрадостном фоне – темные очертания Белой Башни. Кучка людей у эшафота жмется друг к другу, трет замерзшие руки, притоптывает ногами, чтобы согреться.

Мимо проходят двое мужчин с тачкой, но Левина на них не смотрит: взгляд ее устремлен вверх, к окну в башне, где, кажется, мелькнул чей-то силуэт.

– О господи! – шепчет Фрэнсис, прижав руку ко рту. – Гилфорд!

Левина смотрит на нее и мгновенно понимает. Окровавленное тряпье в тачке – тело Гилфорда Дадли.

Фрэнсис дышит часто, поверхностно, лицо у нее даже не бледное – зеленое. Левина берет ее за узкие, словно у девочки, плечи, поворачивает лицом к себе, твердо смотрит в глаза.

– Дыши глубже, Фрэнсис, дыши глубже! – приказывает она, и сама делает несколько глубоких медленных вздохов, надеясь, что Фрэнсис инстинктивно начнет повторять за ней. Невозможно представить, каково ей сейчас. Что чувствует мать, когда ждет казни своей семнадцатилетней дочери – и ничего не может сделать?

– Не понимаю, почему Мария… – Она останавливается, поправляет себя: – Почему королева не разрешила нам с ней увидеться… попрощаться?

– Страх сделал ее безжалостной, – говорит Левина.

 – Повсюду ей чудятся заговоры – даже между матерью и приговоренной дочерью.

Она наклоняется к борзому псу по кличке Герой, гладит по спине с выступающими позвонками, а Герой тыкается носом ей в юбку, словно старается подбодрить.

Левина вспоминает, как совсем недавно – еще и года не прошло – писала портрет Джейн Грей в венце и горностаевой мантии. Тогда ее заворожил твердый взгляд этой совсем юной девушки; широко расставленные темные глаза с каштановыми проблесками, тонкая шея, маленькие руки – во всех чертах и хрупкость, и сила.

Впрочем, «писала» – громко сказано: едва успела приколоть к доске бумагу для эскиза и начала втирать угольную пыль, когда в Лондон явилась со своими войсками Мария Тюдор, чтобы отнять трон у юной кузины, которая сегодня умрет на эшафоте. Фрэнсис сама помогла Левине разбить доску с начатым портретом и бросить в огонь. В наши дни колесо Фортуны в Англии вращается быстро.