Лучше, чем друзья

– Присядь, – я достала одеяло и расстелила его на промерзшей земле. – Я хотела привести тебя сюда, чтобы рассказать про маму.

Мой голос задрожал. Этого я и боялась. Было так сложно говорить про маму и не грустить. Но психолог, к которому я ходила после ее смерти, сказал, что мне важно про нее разговаривать. Делиться воспоминаниями с другими людьми.

Как жаль, что Леви ее не знал. Он бы ей понравился.

– Она… – начала я.

От слез защипало глаза.

– Ничего страшного, – сказал Леви. – Тебе необязательно говорить, если слишком сложно.

– Но я хочу.

– Может, я начну? – спросил он. – Хм, миссис Дитц, меня зовут Леви. Уверен, Макаллан уже все вам обо мне рассказала. И, надеюсь, вы ей не поверили… если только она не сказала, что я лучший человек в мире.

Я рассмеялась негромким благодарным смехом.

– Мы познакомились в мой первый день в ее школе, и, знаете, она была очень ко мне добра. Я видел ваши фотографии у вас дома и знаю, в кого она такая красавица. И это, она страшная заучка.

Мне было очень приятно, что он разговаривал с мамой, будто она правда была тут, с нами.

– Да, все нормально.

– Когда мы познакомились, я решил, что она от меня не в восторге. Ну, понимаете, у меня были длинные волосы… Уверен, что она подумала, что я хиппи какой-то. Но потом Макаллан узнала, что я тоже люблю «Багги и Флойда».

Он поднял взгляд от земли.

– Она знает, о чем я?

Я кивнула.

– С тех пор мы и дружим. Она, знаете, из кожи вон лезла, чтобы я почувствовал себя здесь как дома. Так что, миссис Дитц, спасибо вам за то, что воспитали такую дочь. Жаль, что я не успел с вами познакомиться, но, с другой стороны, вроде как и успел… Я же знаю Макаллан. И еще: я буду изо всех сил стараться, чтобы у нее все было в порядке. Буду ее поддерживать. Несмотря на то что в футболе она разбирается, как хрюшка в апельсинах.

– Эй! – Я замахнулась на него. – Мама тоже болеет за «Пэкерс». Мам, не обращай внимания, он шутит.

Он протянул ладонь в перчатке и взял меня за руку.

– Ничего, что я пошутил?

– Да, она тоже любит шутить.

– А что еще она любит?

Этого вопроса мне хватило, чтобы начать, и следующий час я рассказывала Леви про маму. Все, что могла вспомнить. От некоторых воспоминаний меня разбирал смех. Другие вызывали слезы.