Улыбки уличных Джоконд

Над ней черным куполом заслонял небо большой зонт. Зина обернулась, увидела мужскую руку в серой замшевой перчатке, а после и лицо ее обладателя.

– Не сочтите за дерзость, но позвольте предложить вам помощь в виде зонта и моего общества, – приятным тенором произнес молодой человек. – Вы ведь на рынок, Зинаида Ильинична?

– Спасибо. – Зина благодарно наклонила голову, обхватила предложенную руку и лукаво стрельнула из-под шляпки глазами. – Николай Владимирович, я решу, что вы меня преследуете.

Нейман премило залился краской, из чего Зина сделала вывод, что стрела, пущенная наугад, попала точнехонько в яблочко.

Зинаида Ильинична не считала себя девушкой ветреной, к тому же свободного места в ее сердце уже не было – там прочно, по-хозяйски обосновался один светлоголовый полицейский офицер с красивой бронзовой бородой, хоть и пребывающий сейчас в воспитательной опале. Но внимание молодого мужчины все-таки ей польстило.

Они молча прошли мимо бранящихся извозчиков и нырнули в галерею.

Здесь так и не сказавший за всю дорогу ни слова Николай Владимирович быстро попрощался, снова при этом покраснев, и вышел под дождь.

Зина же привычным маршрутом с прижатым к лицу платочком дошла до знакомого мясника, приняла и заказанное, и обычное «на пробу» – опала опалой, но после воспитательной паузы Зина все-таки решила хотя бы продолжать кормить своего работодателя. Уже прощаясь, она, как всегда, сделала книксен, а когда подняла голову, замерла в изумлении, даже опустив руку с платком, – смущенно улыбаясь в бороду, Тихон протягивал ей зажатый в громадном кулачище пучок ярко-синих незабудок.

Только теперь Зина обратила внимание, что бурая борода мясника сегодня расчесана и даже как будто чем-то смазана, а волосы разделил ровный пробор.

– Вот, – пробубнил басом Тихон, продолжая улыбаться, – растут тут на заду, во дворе. Красивые.

Не решив еще, радоваться или сетовать на судьбу за очередного поклонника, Зина взяла букетик, еще раз поклонилась и пошла к выходу.

* * *

– Левина! Зина!

Зина обернулась на оклик и удивленно заморгала.

– Катя!

Из-под широкополой синей шляпы на Зину весело, но при этом, казалось, смущенно смотрели знакомые с гимназических времен ярко-зеленые глаза Кати Герус, самой бойкой девочки на всем их курсе.

– Тебя каким ветром к нам занесло? – Катя обвела бумажным веером Знаменскую площадь.

– Я с рынка. А ты в церкви была?

– Конечно, – прыснула Катерина.