Случай в зелёной зоне

И, изрядно отхлебнув, снизошёл и, в благодарность за мартини, пригласил Витьку принять участие в процессе приготовления картошки, которая и должна была составить наш с ним сегодняшний ужин.

Вспомним наше с вами детство: что самым вкусным было тогда? Что было приготовлено своими руками. Испечённая ли, сожжённая в уголь, картошка в костре. Зажаренная в том же костре корка хлеба. Яичница, которую ты, в первом ещё классе, по велению сердца приготовил к приходу мамы. И пусть яйца были зажарены безо всякого масла (ты же не знал!.

.), мама была счастлива, да и самому тебе своё произведение понравилось тоже.

Вот нож, вот картошка! – выхватил я из рук гурмана бесполезную в данный момент книжку о вкусной и здоровой… И мы с ним дружно занялись: Витька освобождением картофелин от кожуры, а я принялся за основное: омыл картофель вновь. Дабы в ходе последующей термической обработки картошка не тушилась, не варилась, а каждой долькой, принимая тепло сковороды, равномерно покрывалась золотистым загаром, – каждую отёр полотенцем, и, расчленив на равные дольки, ссыпал в разогретый растопленный жир.

Пишите: Дабы картошка не прилипала ко дну, сковороду калите до упора! Далее – сало. Предварительно поделив на удобокусаемые кусочки, швыряете его на раскалённую поверхность. И только, только каждый обретёт прозрачность, недрогнувшей рукой высыпаете на это дело картофель, и начинаете немедленно мешать. Снизу вверх, снизу вверх: равномерно. Всыпаете измельчённый кубиками лук.

Отвлекшись на секунду, ныряете в холодильник за сливочным маслом, отсекаете от бруска семьдесят граммов, заталкиваете на сковородочное дно!

Кто-то спросит: «Зачем? Когда – сало: – масло зачем?..» А зачем, скажите, пахнут розы? Поёт соловей. И уж совсем без всякой пользы рдеет на закате солнце. Так что, не ленитесь и пишите: Не жмотясь (опять-таки – за тем!..) обливаем картофель молочными сливками, выжидаем, пока они в единую песню со всем остальным не сольются.

Отрываем сковородку от плиты.

И швыряем на стол на подставку, тем более, что Виталий Игнатьевич Мордвинов, изведшись ожиданием, хлеб и огурцы нарезал чуть не самого начала. Покончив с огурцами, то и дело нервически заглядывал через моё плечо, в очередной раз получив локтем, падал на стул. И к окончанию процесса вполне был готов не только выложить, всё то, что знал по делу, а и (если мне вдруг покажется мало), не стесняясь, додумать и даже приврать.