Случай в зелёной зоне

– В том числе! Или кто-то думает, что быть писателем легко? Пока напишешь, пока издадут! Тем более, что книгу я только задумал, издатели о ней пока не подозревают, и посему авансами пока не докучают и у дверей не толпятся.

– А живёте вы, Сергей Васильевич?..

– По соседству, за забором. Потому как, если вы твёрдо решили что-то написать, и чтобы это что-то получилось – заниматься этим нужно на природе. Естественно, не в шалаше, всякий раз, возжелав чашку чая, высекая кресалом огонь. А на цивилизованной себе дачке.

Этажа, эдак, на два. С ванной, туалетом. Обязательно – интернетом. А не в раскалённом городе, в котором не то, что творить, а и думать-то порой получается с трудом. На даче у меня и паспорт, я бы мог и сбегать!..

– С этим успеем, – загадочно откликнулся Рудольф Петрович, – а что вы, как писатель и гражданин, нам скажете на это? – Резко свернув нашу тёплую беседу, следователь встал, дождался, пока я последую его примеру, и увлёк меня в гостиную.

Несмотря на, в общем, ранний час и рабочее время в гостиной Райхертов царило оживление. На журнальном столике у дивана красовалась почти полная бутылка односолодового виски «Белая лошадь», шоколад, виноград, мясная нарезка. На неискушённый взгляд похоже было на обычный сабантуйчик, хотя со стаканом я никого из присутствующих не заметил. Особо не суетясь, кто-то занимался фотографией, кто-то с помощью рулетки измерял, кто-то увлечённо пытался извлечь что-то из-под дивана.

Не суетился лишь хозяин. Совершенно недвижим, не предпринимая даже попытки подняться. Забыв об элементарной учтивости, показывая гостям спину, с полуоткрытым, неотрывно смотревшим под батарею отопления глазом, на ковре лежал хозяин дачи Николай Иванович Райхерт. В некотором отдалении на стуле, то и дело поднося к глазам платок, располагалась Элеонора Митрофановна, супруга. Словно пытаясь что-то услышать, склонился над Николаем Ивановичем врач «скорой…»

Выпил лишнего и прихватило?.

. То, что бутылка на столе одна, не говорило ни о чём; охламундив очередную, пустую тару сосед вполне мог вынести на кухню. И пусть я ранее подобного за ним не замечал, но в душу к человеку не залезешь, всё когда-то бывает впервые. И тут меня как будто бы кольнуло – Николай Иванович, похоже, мёртв! Конечно, ни положение тела, ни упорное желание соседа оставаться на полу не говорили ни о чём, но уж слишком он был неподвижен.