Случай в зелёной зоне

А как же: на дачу соседей проник? Ах, с целью добытия денежных знаков? Воспользовавшись тем, что Райхерт был один, стал требовать, возможно, угрожать! Райхерт, приняв перед этим «на грудь», отказал. И в результате завязавшейся полемики имеем, что имеем – хладный труп.

Зачем вернулся? Тут всё просто, всё по схеме: после содеянного не спалось. А поутру под видом отправления естественной нужды пришёл опять из любопытства. Так как общеизвестно – преступников на место преступления тянет, словно магнитом, всегда. Да и по какой тропинке двинет следствие – наверняка меня весьма интересовало тоже.

Вот так! Придумал это всё не я, так было «с моих слов» записано в протоколе, что любезно предложил мне подписать следователь уголовного розыска Рудольф Петрович Иванов, в который раз призвав, пока ещё не поздно, в содеянном признаться.

Наивный! Да любому мало-мальски подкованному нарушителю известно, что скидки по сроку – компетенция суда. Чистосердечное признание может облегчить лишь душу и совесть! А срок удлинить.

Так что вы, Рудольф Петрович, как-то там сами… Тем более, что к смерти Райхерта я ни с какого боку! И ещё неизвестно, от чего он умер: может, сам… а мне по этапу? А отпечатки пальцев, если таковые найдутся, оставлены мной в процессе предыдущих посещений.

– Очень, очень может быть, – подозрительно легко согласился следователь. И, не заморачиваясь с подпиской о не выезде, пообещал по дружбе, что как только с осмотром закончат, захватить меня с собой. Исключительно ради моей безопасности.

Так как если Райхерта всё же не я… то с целью устранения возможного свидетеля (конкретно – меня) преступник обязательно вернётся, чтобы довершить… И тут уж – кто кого… кому как повезёт, полиция за результаты подобных встреч не в ответе.

Не важно, под каким соусом, но, судя по всему, меня собирались «закрыть». А я бы не хотел, хотелось на свободе!.. Да и в глаза убивцу, если таковой посмеет и вернётся, посмотреть хотелось. Всё это, пусть несколько сумбурно, я высказал вслух! Но, не смотря на мои железно обоснованные доводы, отпускать на волю единственного подозреваемого в ближайшее время органы не предполагали.

Не помогло даже робкое заступничество со стороны Элеоноры Митрофановны. Которая, после некоторого замешательства, вызванного бесцеремонностью вопроса о нашем не состоявшемся с ней интиме, знакомство со мной всё же признала. Что я Сергей – признала точно. В том, что «Васильевич», да ещё и «Кондратьев» уверена до конца уже не была.