Мое любимое чудовище

Уж слишком много времени прошло с тех пор, когда женщина смотрела на него так, словно была очарована увиденным, словно желала большего…

Аполлон провел четыре года в Бедламе, и почти все это время был прикован цепью к стене в зловонной камере. Лишь в июле прошлого года ему удалось бежать, и с тех пор он вынужден был скрываться, что совершенно не способствовало удовлетворению физических потребностей, не говоря уж о жестоких побоях, из-за которых он лишился дара речи. Надсмотрщик потянулся к его…

Нет, только не сейчас думать об этом.

Аполлон втянул воздух, отгоняя прочь окутавшую его черную пелену стыда и гнева, и мальчик поднял на него глаза, полные недоумения и… боли?

– Калибан?

Только теперь Аполлон понял, что слишком сильно сжал его руку, и тут же ослабил хватку. Что это с ним? Для мужчины, который вырвался из Бедлама, и позаботился – причем основательно – о том, чтобы тот тюремщик больше никому не причинил вреда, было странно чего-то бояться.

Он свободен! Свободен!! Свободен!!!

Аполлон поднял голову: солнце застилало небо своим огненным покрывалом, клонясь к горизонту над разоренным парком.

За театром, среди макушек обгоревших деревьев, можно было различить блеск могучей Темзы. Раньше это был чудесный парк развлечений, и когда они с Мейкписом закончат его восстанавливать, станет лучше прежнего.

Аполлон едва успел придать своему лицу глуповатое выражение, коим пользовался в присутствии других садовников, ибо в этот самый момент дверь распахнулась, на пороге театра возникла миниатюрная седовласая женщина, и, подбоченившись, рявкнула:

– Кто это с вами?

– Мы пригласили на ужин гостя, – ответила мисс Стамп, оглянувшись на Аполлона, и тому показалось, что в ее глазах вспыхнули озорные искорки.

 – А если точнее – этот тот, кто напугал Индио. Его имя, кстати, Калибан.

– Калибан? – Мод прищурилась и, склонив голову набок, критически осмотрела гостя. – Ну-ну… Хотелось бы мне знать, будет ли он в безопасности в нашей компании.

Аполлон почувствовал, как его потянули за руку, и посмотрел на Индио.

– Она милая. Правда, – прошептал тот.

– Не сердись, Мод, – тихо попросила Лили.

– Это мой друг, – поспешил объяснить мальчик. – Он не пожалел для Нарцисски свой обед.

Услышав знакомое слово, собачка подбежала к мужчине и, зарычав, принялась терзать потрепанные штанины его брюк.

– Ну, раз так, вам всем лучше войти внутрь, – фыркнув, сказала Мод, и ее тон показался Аполлону сухим, точно пыль под ногами.