Ведуньи

Светильники-коптилки он делал сам из камыша, погружая очищенные стебли в вонючий бараний жир. От коптилок исходил такой мерзкий запах, что его даже начинало подташнивать. В любом другом доме такими делами занимались, конечно, женщины.

Дэниел даже подскочил, услышав, как рядом с ним зашуршала зеленая изгородь, а потом из-за нее донесся еле слышный шепот: «Сущий ад тебе устрою!»

* * *

Светлые пряди волос, выбившись из-под шляпки Молли Мэтьюз, щекотали ей шею. Дэниел тщетно пытался сосредоточиться на статуе Христа и проповеди священника, стараясь не закрывать глаз и даже не моргать, хотя глаза уже начинало щипать.

Но стоило ему их прикрыть или хотя бы моргнуть, и перед ним тут же возникала мерзкая физиономия того дьяволенка.

Если бы он чуточку наклонился вперед, то смог бы, наверное, почувствовать, как хорошо пахнет тщательно вымытая перед посещением церкви шея Молли, сидящей прямо перед ним.

После бессонной ночи голова у него была тяжелой. И хотя церковь – это, конечно же, самое безопасное место, он никак не мог избавиться от страха: ему все время казалось, что этот мальчишка Хейворт схватит его, высунув из-под скамьи свою грязную руку, или же на стене вместо светлого лика Христа загадочным образом возникнет его омерзительно ухмыляющаяся физиономия.

И потом, Дэниела прямо-таки воротило от висевшего в воздухе запаха рыбы. Этот запах неизменно сопровождал каждого жителя их деревни, а в тесном помещении церкви при большом скоплении людей усиливался настолько, что человека непривычного мог и с ног свалить.

В задней стене церкви с негромким скрипом отворилась дверь, и Дэниел обеими руками вцепился в спинку скамьи, на которой сидела Молли. Ну, конечно! Это явился за ним тот проклятый дьяволенок! Даже храм Божий не смог его защитить, и он, Дэниел, сейчас будет проклят или убит прямо во время молитвы.

На неожиданный скрип двери все головы повернулись одновременно, и помещение церкви тут же наполнилось всевозможными шорохами и шепотом, однако преподобный Уолш не стал прерывать свою проповедь, в которой описывал вечные муки в аду, а лишь молитвенно соединил большие пальцы рук да обвел свою паству гневным взором, слегка возвысив голос и требуя внимания.

Дэниел тоже оглянулся и увидел, как в церковь проскользнул не мальчишка Хейворт, а Гэбриел. Низко наклонив голову и хмурясь под возмущенными взглядами прихожан, Гэбриел отыскал свободное местечко и сел.