Ведуньи

По церкви пронесся коллективный вздох разочарования: ничего интересного так и не произошло; запоздалое появление помощника фермера и прерванная проповедь отнюдь не оправдали ожиданий присутствующих. Всем в деревне было известно, что Гэбриел живет с младшей сестрой и немощной матерью, нежно и преданно о них заботится, а потому часто опаздывает в церковь. Он никогда не жаловался на свою долю, а свой долг по отношению к слабосильным родственникам исполнял с такой любовью и терпением, что Дэниел никак не мог понять, как это один и тот же человек ухитряется быть таким нежным сыном и братом и, одновременно, самой настоящей грубой скотиной и мерзавцем.

Он лишь на минутку закрыл глаза и тут же поплыл. Пришлось встряхнуться, вздохнуть поглубже и вернуться к проповеди преподобного Уолша. Тот по-прежнему вещал о геенне огненной, от возбуждения брызгая слюной. И вдруг Дэниел обнаружил, что смотрит прямо в улыбающееся лицо Молли.

Он моргнул, но видение не исчезло. Глаза у Молли были очень светлые, цвета бледно-зеленых яблок, а губы изогнуты в такой коварной улыбке, которую не следовало бы позволять себе в церкви.

Дэниел прищурился словно от яркого света, и Молли наклонилась к нему. От нее почему-то пахло дымом и утюгом, что совершенно не сочеталось с ее нарядной светлой юбкой.

– Что это вашего Гэбриела так задержало, что он даже в церковь опоздал? – шепотом спросила Молли, и Дэниел с трудом подавил желание заставить ее замолчать.

Некоторое время он сидел, приоткрыв рот и ожидая, что нужные слова найдутся сами собой.

При виде хорошенького личика Молли это было ничуть не легче, чем при виде того дьяволенка.

– Может, подрался? – предположил он. Драки и впрямь частенько служили причиной опозданий Габриэла, хоть и случались обычно после посещения им местной пивной.

Молли придвинулась еще чуть ближе к нему, сидя вполоборота и положив руку на спинку своей скамьи.

– А может, у любовницы был? – с улыбкой сказала она, и от этих слов лицо Дэниела мгновенно залил яркий румянец.

Он окончательно умолк и молчал до тех пор, пока Молли сама от него не отвернулась.

Теперь он смотрел только на священника, но лицо Молли по-прежнему маячило перед ним. И если б Господь заглянул сейчас в его душу, проникнув своим взором сквозь все эти шпили, балки, чепцы, шляпы, шапки и замысловатые женские прически, Он не нашел бы того, чему в эти минуты там следовало быть. Ибо в эти минуты Дэниел был способен думать только о том, каковы на вкус алые губки Молли.