Ведуньи

Его любовь к Энни похожа на мою – такая же яростная и покровительственная, но перед нами он вечно изображает, что совершенно равнодушен к нашей младшенькой, чтобы мы, не дай бог, не подумали, что он чересчур мягкосердечен и слаб, а значит, не способен быть для нас настоящим защитником. Мне и впрямь иногда так кажется, но за его любовь к Энни, за его неспособность отказать ей ни в одной просьбе я готова простить ему любые его недостатки и любые проделки.

Мама вдруг сворачивает с той тропы, что ведет через луг к прибрежным коттеджам, и направляется прямиком на ферму Тейлора, приветливо кивнув какой-то девушке, которая машет ей рукой.

– Милая какая девчоночка, эта Филлис, – с удовольствием замечает она, продолжая идти, но я останавливаюсь и удивленно спрашиваю:

– Ты же сказала, что мы в деревню пойдем, так?

– Ферма – тоже часть деревни. Шагай, шагай, девочка.

Некоторое время я иду молча, крепко сжимая в руках горшочек с целебным бальзамом. Я вспоминаю, как тот парень, сын фермера, ласково уговаривал необъезженную кобылу.

Голос его звучал так нежно, а в глазах искрился солнечный свет. И сразу же передо мной возникает его исказившееся от страха лицо – таким оно стало, когда он понял, кто я такая.

– А для кого эта мазь?

– Для помощника фермера. У него какая-то сыпь вроде коровьей оспы. Я думаю, что-нибудь в этом роде. Но, похоже, ничего страшного, хотя и сильно чешется.

– А-а-а… – Я начинаю бодрее переставлять ноги. Значит, заболел все-таки не тот симпатичный парень. Да тот, наверное, по хозяйству занят.

Но помощника фермера я хорошо помню, как и его кулак, которым он разбил мне лицо; помню и ту ярость, что во мне клокотала, когда я его проклинала. А что, если моя колдовская сила уже созрела? Что, если его «чесотка» – это моих рук дело? Наверно, мне следовало бы испугаться – ведь я не ожидала столь реальных последствий своего поступка, – однако воспоминания о стычке с Гэбриелом вновь разжигают в моей душе пламя гнева; и, если честно, мне куда больше хочется полюбоваться его страданиями, чем принести ему целебную мазь, способную эти страдания облегчить. Впрочем, я буду рада получить от него плату за избавление от страданий.

А фермерского сына я вижу сразу, как только мы входим во двор. Он несет полную корзину яиц и резко бледнеет, узнав меня. Потом начинает беспомощно озираться, словно ищет того, кто мог бы прийти ему на помощь. Мы смотрим друг на друга и одновременно спотыкаемся; яйца так и перекатываются у него в корзине.