Расплетая закат

По залу прошли восемь мужчин, несущие золотой паланкин, который был укрыт расшитыми шелками и защищен глазурованной плиткой с бирюзово-золотыми драконами.

Когда шаньсэнь встал перед залом, из паланкина вышел император Ханюцзинь. Музыка стихла, и все склонились в поклоне.

– Правитель тысячи земель, – в унисон произнесли мы, – каган королей, Сын Неба, любимец Аманы, наш блистательный суверен Аланди! Да будете вы здравствовать десять тысяч лет!

– Добро пожаловать, лорд Маканис, – поприветствовал император Ханюцзинь.

За дворцом вспыхнули фейерверки, поднимаясь выше звезд.

– Ах! – воскликнул народ, восхищаясь зрелищем.

Я тоже испытала восхищение. Прежде мне не доводилось видеть фейерверков. Как-то раз Сэндо пытался описать мне их, хотя сам никогда не видел.

«Они как цветы лотоса, раскрывающиеся в небе, созданные из пламени и света», – сказал он.

«Как они поднимаются так высоко?»

«Кто-то стреляет ими. – Брат пожал плечами, заметив, как я скептично нахмурилась.

«Ты говоришь так обо всем, чего не можешь объяснить».

«И что в этом такого?»

Я рассмеялась.

«Я не верю в магию».

Но сейчас, когда фейерверки взрывались в небе огненными брызгами желтого и красного на фоне черной ночи, я знала, что магия выглядит совсем не так. Магия – это кровь звезд, капающая с неба, песнь моих зачарованных ножниц, которым не терпится сотворить чудо из нитей и надежды. А не какая-то разноцветная пыль, подкинутая вверх.

Пока народ ликовал, восемь юношей поднесли к императору паланкин. С каждой стороны висели фонарики, освещая мастерски нарисованного феникса.

Феникс в пару к императорскому дракону. Один вдохнет в нашу страну новую жизнь, а второй поможет ей воскреснуть из пепла войны.

Слуги опустили паланкин, но леди Сарнай осталась внутри. Она так громко рыдала, что я слышала ее даже с конца площади. В некоторых деревнях это считалось традицией – невеста плакала перед свадьбой в знак уважения к родителям, чтобы показать, как она расстроена из-за разлуки с ними.

Но до чего же это не похоже на дочь шаньсэня…

Солдат раздвинул шторки паланкина, и леди Сарнай неуклюже вылезла, чтобы присоединиться к отцу и императору. Ее лицо скрывала расшитая вуаль из рубинового шелка, подол платья, багряный в слабом сиянии луны, тащился следом за ней. Он даже не мерцал, в отличие от тех платьев, которые я изготовила для нее.