Шесть алых журавлей

«Скорее, Сиори! Нужно немедленно уходить!»

Я слышала ее предупреждения, но не могла пошевелиться – вид этих змей буквально парализовал меня.

Они поползли по спине мачехи и обвили ее шею.

«Сиори, – шипели они. – Умри, Сиори!»

Увиденного и услышанного мне хватило сполна. Я отползла назад по ветке и начала спускаться, как вдруг мачеха повернулась в профиль. Глаза у нее стали желтыми, как у змей, а на месте гладкой кожи переливались белоснежные чешуйки.

Я ахнула, оступилась и свалилась с дерева.

Райкама резко обернулась.

– Кто здесь?! – крикнула она, накрыв сердце ладонью. – Покажись!

«Демоны меня побери!» Я прыгнула в кусты. Листья потемнели и завяли под моими пальцами – страх и тревога лишили меня власти над собственной магией.

Я не осмеливалась даже дышать, но мое сердце бешено колотилось в груди. Вечные дворы, лишь бы оно меня не выдало…

– Покажись! – повторила Райкама, выпрямляясь. Она стала неузнаваемой: волосы вихрились вокруг нее чернильной массой, изо рта то и дело показывался тонкий раздвоенный язык.

Я в ужасе выскочила из укрытия и побежала в ту сторону, откуда пришла. Но вокруг простирался только бесконечный лес. Я не знала, в какой стороне дом.

Ну и не важно. Главное, чтобы Райкама меня не нашла…

Тут кто-то схватил меня за руку.

– Сиори, – прошипела мачеха.

Я впала в ступор и даже не сопротивлялась. Тенистые змеи исчезли с ее плеч, лицо вернулось к своему обычному виду, но в моей памяти все равно отпечатался перламутровый блеск ее чешуи.

Кики подлетела к мачехе и ударила ее крыльями по щекам, но Райкама просто отмахнулась от нее.

– Кики! – закричала я, но моя птичка исчезла из поля зрения.

– Тебя не должно здесь быть, – сердито произнесла Райкама. – Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, Сиори!

Я взглянула в ее глаза, сиявшие как никогда раньше – золотые, лучезарные и такие завораживающие, что от них было невозможно отвернуться.

– Забудь все, что ты видела. Ты выбилась из сил… все это было сном.

Меня охватила усталость. Рот широко открылся в зевке, перед глазами все поплыло… как вдруг я опомнилась и часто заморгала. Я не устала и ничего не забыла.

Уголки губ мачехи опустились, и она взяла меня за плечи.

– Забудь все, что ты видела, – повторила она глубоким и звучным голосом. Вода позади нас пошла рябью. – И никогда не говори о случившемся.

– Нет, – прошептала я.