Развеянные чары

– Неужели вы думаете, что я пригласила вас только для того, чтобы вы прослушали арию, которая стоит в программе? – продолжала итальянка. – Публика всегда требует эту арию, но повторять ее очень утомительно, посему я намерена вместо нее спеть что-нибудь другое.

Щеки молодого человека вспыхнули, и он невольно протянул руку за нотной тетрадкой:

– Что вы говорите? Надеюсь, по крайней мере, это не моя песня?

– Как вы испугались, – проговорила артистка, отступая на шаг и отстраняя его руку. – Неужели вы боитесь за судьбу своего произведения в моем исполнении?

– Нет, нет! – с жаром воскликнул он.

 – Но…

– Но?.. Пожалуйста, без оговорок! Эта песня посвящена мне, предоставлена мне в полное распоряжение, и я могу делать с ней, что хочу. Но еще вопрос: капельмейстер уже приготовился аккомпанировать, мы прорепетировали с ним эту вещь, однако я предпочла бы видеть за роялем вас, когда выступлю перед публикой с вашим произведением. Могу я рассчитывать на это?

– Вы хотите довериться моему искусству аккомпаниатора? – дрогнувшим голосом спросил Рейнгольд.

 – Безусловно довериться, без единой репетиции? Не будет ли это риском с обеих сторон?

– Если у вас недостанет мужества, то делать нечего, – ответила Беатриче. – Но я уже отлично знаю, как вы прекрасно играете, и нисколько не сомневаюсь, что сумеете аккомпанировать своему собственному произведению. Если вы останетесь самим собой и в присутствии этой публики, как недавно перед тем обществом, то мы, безусловно, исполним песню.

– Я на все рискну, когда вы со мной, – страстно воскликнул Рейнгольд.

 – Песня была написана только для вас, но если вы хотите дать ей другое назначение, то пусть будет по-вашему! Я готов.

Итальянка ответила только гордой, торжествующей улыбкой, обернулась к подошедшему капельмейстеру, и между ними тремя начался тихий, но оживленный разговор. Остальные мужчины с нескрываемым неудовольствием смотрели на молодого незнакомца, завладевшего исключительным вниманием знаменитой певицы и разговором с ней, который, к их величайшей досаде, задержал ее до самого начала концерта.

Между тем зал наполнялся публикой; ослепительно освещенный, пестрый от роскошных туалетов дам, он представлял блестящее зрелище. Жена консула Эрлау с несколькими другими дамами сидела в первом ряду и была поглощена разговором с доктором Вельдингом, когда к ней подошел муж в сопровождении молодого человека в капитанском мундире.

– Капитан Альмбах, – произнес он, представляя Гуго.