Развеянные чары

При этом он внес в свое исполнение столько огня, что увлек самых взыскательных из слушателей. Пьеса под его пальцами совершенно преобразилась, он придал ей смысл, которого до сих пор никто – и даже сам автор – не вкладывал в нее; в особенности исполненный в бурном темпе финал вызвал шумные аплодисменты.

– Браво, брависсимо! – воскликнул Эрлау, первым подходя к молодому человеку и пожимая его руку. – Мы, право, должны быть благодарны синьоре Бьянконе и господину Вельдингу за то, что их музыкальный спор способствовал открытию такого таланта.

Вы скромно говорите о «пробе сил дилетанта» и обнаруживаете исполнение, которого не постыдился бы истинный виртуоз. Вы помогли синьоре одержать блестящую победу; она права, безусловно права, и господин Вельдинг со своим мнением остается решительно в меньшинстве.

Бьянкона тоже подошла к роялю.

– Я также благодарна вам за то, что вы так рыцарски пришли мне на помощь, – улыбаясь, сказала она и прибавила пониженным до шепота голосом: – Но берегитесь, боюсь, мой строгий критик еще посчитается с вами за то, что вы поддержали мой взгляд.

Вполне ли правильно было исполнение пьесы, в особенности ее финала?

Предательский румянец залил лицо молодого человека, но он тоже улыбнулся:

– Оно соответствовало вашему пониманию и вызвало ваше одобрение – этого для меня вполне достаточно, синьора.

– Мы еще поговорим об этом, – быстро шепнула артистка, так как в эту минуту сама хозяйка дома подошла к ним, чтобы любезно похвалить игру молодого человека.

Ее примеру последовала значительная часть общества.

Целый поток любезностей и комплиментов излился теперь на Альмбаха, восторгались его игрой и толкованием пьесы, спрашивали, где он учился музыке. Если вначале на него не обращали ни малейшего внимания, то сейчас он привлек все взоры своим внезапным успехом. Скромность молодого человека, едва позволявшая ему отвечать на предлагаемые вопросы, заставила почти каждого из гостей вдруг почувствовать себя чем-то вроде мецената, готового оказать покровительство молодому таланту.

Но точно ли только скромность сковывала уста Альмбаха? В его взоре то и дело сверкал насмешливый огонек, в то время как он выслушивал все новые и новые похвалы своему виртуозному исполнению и уверения, что эту пьесу никому не доводилось слышать в столь совершенном воспроизведении. Он воспользовался первой же возможностью, чтобы ускользнуть от всеобщего внимания, но его сейчас же поймал Вельдинг.