Источник судьбы

Трое или четверо старших – он не вполне был уверен, где сыновья, а где зять – были лет по тридцати или около того и уже обзавелись своими семьями. Но хозяйка, встретившая гостей, была ровесницей этим сыновьям, а четверо ее собственных детей находились в возрасте от двух до десяти лет. Причем по ней было видно, что ей предстоит через несколько месяцев снова родить, и Рерик с одобрением подумал, что старый Эвермод, как видно, от дел отходить не собирается.

– Так почему же мы с тобой должны оказаться в родстве? – сразу приступил к расспросам Эвермод.

– Потому что дела складываются так, что я, возможно, женюсь на дочери твоего родича Альдхельма, – ответил Рерик.

– Это какой же дочери? – удивился старик. – Разве у него дочери уже выросли? Мы ведь не какие-нибудь франки, и я ему не позволю отдавать замуж дочь, которая сама еще ребенок!

– Ах, сын мой, ты и не замечашь, как быстро идет время! – улыбнулся ему Бернульф. – Старшей дочери Альдхельма уже шестнадцать, и самое время подобрать ей подходящего мужа.

Ведь сколько я ни говорил вам, что таким знатным людям было бы очень уместно основать наконец в наших краях женский монастырь, ты на это не даешь своего согласия!

– И не дам! – отрезал Эвермод, с которым аббат и правда уже не раз заводил этот разговор. – Боги сотворили мужчин и женщин для того, чтобы они плодили детей, а не только молились.

– Рожденные ими дети в свой срок умрут, и их дети тоже умрут, и никому из рожденных не избежать смерти.

Так к чему умножать число смертей и служить праху? Не лучше ли служить Господу и с ним обрести жизнь вечную? Подумай об этом на досуге, Эвермод. Но пока может случиться так, что твоя родственница станет графиней. А через нее, подумай только, ты окажешься в родстве с королями Франкии и Германии.

– Вот уж о чем я никогда не мечтал, – хмуро отозвался Эвермод. – От таких родичей нам одни беды.

– Однако теперь беду чуть не навлек на вас сам твой родич Альдхельм, – заметил Рерик.

 – Большую беду.

Он коротко рассказал о ссоре на пиру и о том, что дело едва не дошло до большого кровопролития, которое с трудом удалось остановить усилиями графини Теодрады и обоих аббатов. О попытке сжечь усадьбу они с Бернульфом по дороге уговорились не упоминать. Весьма вероятно, что услышав о таком, Эвермод наотрез отказался бы от родства с норманнами, а Бернульф и сам был не прочь прибрести родственные связи с графами, пусть и такие отдаленные.