Княгиня Ольга. Стрела разящая

– А что бы мне и не выиграть? – Володислав вскинул голову, будто эта мысль пришла ему только сейчас. (Потом я заподозрила, что сама-то ему ее и подала.) – Свенельд сказал: кто над девкой верх возьмет, тот ее и получит. Сказал при дружине, все знают. Да и сама она вчера говорила. И если не русин верх возьмет, а я, – стало быть, и девка моя. Старику не отпереться, от своего слова не отказаться.

– Тебе нужна Соколина? – я придвинулась ближе и уперла руки в бока. – Или тебе одной жены мало? И девок мало, за какими все весну по лесу носишься? Детей тебе мало – вон мои двое, у Сеченихи твой, у Жалейки твой.

Еще перечислить?

– Дура ты! – Володислав быстро встал, чтобы не смотреть на меня снизу вверх. – Мальцов только чужих считать умеешь! А того тебе невдомек, что кому девка, тому и… Заберу я его девку себе, не будет у старика иного зятя! С девкой вся его дружина ко мне отойдет, и посмотрим тогда…

Он осекся, но мысль я уже ухватила.

– Ну, Славуша, что ты взбеленилась? – Он обнял меня, кажется, поняв, что сам сглупил.

 – Чего там эти девки, я же тебя одну люблю! Ты – моя княгиня, и другой не будет никогда! И Соколина… хороша она, а все же – холопкина дочь. Рядом с тобой ей не стоять и не сидеть. Ты ж сама ее по доброте сердца привечаешь, а ей ведь подле тебя, княжьей дочери, не место…

Но я высвободилась из его рук и пошла из избы. И вожделение его к моей подруге, и поношение ее рода были мне противны.

– Пошли за ней вот хоть сейчас! – крикнул Володислав мне вслед.

 – Да ладно, я сам пошлю.

* * *

Когда Соколина пришла, Володислава поблизости не было. Я сразу увела ее в овин, где на жердях длинным рядом сушились выкрашенные вчера пасмы – ну точно, как спящие вниз головой ночницы[6 - Ночницы – летучие мыши.]. Несмотря на треволнения, покрас, в который я вовремя добавила щелок, получился хорош – красновато-коричневый, как осенние ягоды переспелого боярышника. Разглядывая их, мы даже на время забыли обо всем прочем. Но ненадолго.

– Так ты будешь состязаться с Хаконом? – спросила я, когда мы принялись выворачивать пасмы другой стороной наружу, чтобы лучше сохли.

– Еще как буду! – с ожесточением ответила Соколина. – Пусть не думает, ему тут все на хвалынском блюде принесут!

– Но неужели он тебе совсем не нравится? – Я подошла и прикоснулась к ее плечу, чтобы заставить посмотреть на меня.

Зачем я так сказала? Ведь понимала уже, что этот брак сломает наш устоявшийся мир и принесет всем одни беды.