Огненный волк. Книга 2: Князь волков

 – Пусть! Что же ему, уйти от нас? На чужую дружину родичей променять? И весь век бобылем оставаться, людям на смех, роду на позор! И мне с ним! Мне-то за что? – Лицо Спорины исказилось яростной досадой, копившейся в ней целых полгода. Прядка волос упала ей на лицо, она раздраженно заправила ее за ухо. – У, проклятые! – сама не зная кого обвиняла она. – Полгода хожу сговоренкой,[13 - Сговоренка – сговоренная невеста.] ни почелка,[14 - Почелок – венец, девичий головной убор.] ни повоя,[15 - Повой – женский головной убор, закрывающий волосы.

] так и поседею с вами, люди засмеют!

– Ну, тише, тише! Услышат! – Лобан обнял старшую дочь за плечи, погладил по растрепанной, ничем не покрытой голове. – Уймись. Теперь-то все на лад пойдет, – утешал он не то Спорину, не то самого себя. Вот увидишь – завтра же Брезь будет с невестой, а там на Купалу[16 - Купала – один из главных славянских праздников в дни расцвета природы, отмечается около 23 июня, является днем конца весны и начала лета.] и твою свадьбу сладим. К Медвежьему дню[17 - Медвежий велик-день – праздник начала весны, 25 марта.

] уже с двумя внуками буду! Эх, помогите нам, чуры[18 - Чуры – духи предков.] наши добрые!

Поверх головы Спорины Лобан посмотрел в дедов угол и вздохнул. Велесов Сноп уже был давно растерт на зерна, смешан с зерном для нового посева и возвращен Матери-Земле, а без него в избе было неуютно, как неуютно детям без защиты и присмотра взрослых.

Стукнула дверь сеней.

– Чего закрылись, будто зима на дворе! – задорно прокричал голос Брезя.

 – Не Снеговолок[19 - Снеговолок – зимний дух, сын Зимерзлы.] ломится, не Костяник,[20 - Костяник – зимний дух, сын Зимерзлы.] а сын родной!

Спорина выскользнула из рук отца, торопливо пригладила волосы. Лобан взял со стола ветку березы и стал прилаживать ее под матицу.[21 - Матица – опорная балка избы.] Спорина кинулась ему помогать, и к приходу Вмалы с лукошком свежих яиц уже вся изба зеленела и благоухала березовой листвой.

Явились Брезь и Милава, со смехом гонясь друг за другом и норовя хлестнуть березовой веткой, в избе сразу стало шумно и тесно.

Милава кинулась разжигать огонь в печи, загромыхала железной сковородой. Сегодня она впервые шла вместе с другими девушками-невестами угощать березки, приносить жертвы богине Ладе. Она не просила жениха, как другие, – он у нее уже был. Она думала об Огнеяре, и этим ясным утром Ярилина дня, в день праздника юности и любви, умом и сердцем она верила, что он еще вернется к ней и все будет хорошо.