Утренний Всадник

– Нет у меня пленных, – как в холодную воду бросаясь, ответил Светловой. – Потерял.

– Как – потерял? – Кремень даже усмехнулся, не понимая. – По дороге, что ли, обронил? Лукошко дырявое было?

– Как – потерял? – совсем другим голосом повторил князь.

Он был проницателен и по натянутому лицу сына видел, что тот вовсе не шутит.

С трудом подбирая слова и стараясь ни на кого не глядеть, Световой начал рассказывать. Никто больше не улыбался; князь, княгиня, оба воеводы ловили каждое его слово.

– Не знали вы Держимира… – многозначительно протянул Прочен.

Его голубые глаза заблестели, он словно сам был там, на берегу Истира, и видел все то, о чем рассказывал Светловой. Многое из этого рассказа было ему знакомо по опыту прошлых лет, и даже в пересказе он понимал гораздо больше Светловоя, очевидца и участника событий.

– Там был Держимир? – воскликнула княгиня, задним числом испугавшись, что ее сын был совсем рядом с этим страшным человеком.

– Ну-ка, расскажи получше, кто у них старшим был? – потребовал Кремень.

– Под козлиной мордой прятался, – не поднимая глаз, ответил Светловой. Ему ясно вспомнился широкоплечий и рослый вожак разбойников, краем щита разбивший ему лоб. – И голос у него – что рог боевой.

Оба воеводы переглянулись.

– А лет-то ему сколько? – спросил Кремень.

– Под личиной не разглядел.

– А так не догадался? – с едкой насмешкой осведомился Прочен, сощурив глаза.

– Ну как вам, – решился определить Светловой. – Лет сорок-пятьдесят,

– Нет, это Озвень, – решил Кремень.

– На одиннадцать, – жестко уточнил Велемог.

Все это время он молчал, но буравил сына таким взглядом, что княгиня себя не помнила от тревоги.

– На одиннадцать, – согласился Кремень. – Он в груди широк, а в плечах ровен. И кричать не любит.

– Да Озвень это был, тысяцкий Держимиров! – уверенно повторил Прочен. – И выучка вся Держимирова. Любит он засадные полки – у него все отроки обучены в лесу прятаться и в лесу драться так, что и нечисти лесной за ними не угнаться.

– Какого брата? – Светловой бросил на смолятича короткий взгляд.

Его подавляла эта подробная осведомленность обоих воевод и отца во всех делах дрёмического князя, и перед ними он чувствовал себя сущим ребенком.

– У старого князя, у Молнеслава, жила куркутинка – черная, что галка, – пустился объяснять Кремень. – У нее мальчишка родился, старше тебя года на три.