Ясень и яблоня. Книга 2

Сэла впервые видела подобное, и изумление, смешанное с восторгом, заставило ее вновь забыть об опасности.

Вот один из эриннов упал с залитым кровью лицом, второй был оглушен ударом по переносице и тоже рухнул в траву, а третий покатился вниз по склону вала, сбивая с ног тех, кто внизу.

Перед Торвардом выросли еще трое, и он с тем же яростным воодушевлением бросился на них, но они вдруг расступились и подняли щиты над головами в знак мира.

Торвард застыл: тут было что-то нечисто. И вдруг оказалось, что схватка на площадке и на склонах валов прекратилась, что туалы и эринны стоят плечом к плечу и почему-то смеются.

Смеются и раненые на траве, и… убитые, залитые кровью, приподнимаются на локтях, садятся и тоже хохочут, хохочут…

У Сэлы зашевелились волосы надо лбом, голова мягко ехала по кругу, смех звоном отдавался в ушах: это уже было ни на что не похоже. Голову, что ли, ей напекло на этом весеннем солнце? Или ее незаметно убили и она уже попала в Страну Вечного Лета, «где избыли дряхлость и смерть»?

Сквозь раздавшиеся ряды прошел риг Ойбелльлид, на ходу снимая шлем и маску.

И Сэла увидела хорошо знакомое лицо Тальмарха, отца Дер Грейне.

С дрожью в коленках, ощущая внутри гулкую пустоту, она обернулась к Эрхине. А та уже шла по траве туда, где стоял Торвард с опущенным мечом и куда поднимался Тальмарх со своими «эриннами». Эрхина тоже смеялась, и вид у нее был такой довольный, как будто она нашла клад.

– Ну, теперь-то ты можешь больше не притворяться! – весело сказала она Торварду.

 – Ты сам себя выдал, и больше незачем осквернять уста благородного воина ложью.

Торвард изменился в лице, и Сэлу пронзила холодная молния: их обман раскрыт! Эрхина знает… давно знает, что рядом с ней все это время находился Торвард конунг!

Ноги ослабели, в животе гудела холодная пропасть, но Сэла справилась со слабостью и сделала пару неуверенных шагов поближе.

– В миг опасности перед тобой открылись два пути: бежать или принять бой, – с торжеством продолжала Эрхина, встав перед Торвардом.

 – Ты выбрал путь битвы, путь благородного человека. Подле тебя лежали на выбор две вещи: меч, оружие воина, и палка, оружие раба. Ты выбрал меч и доказал, что умеешь с ним обращаться, как положено воину. Ты не осквернил благородную сталь. Верно, Фуиль сын Ллата, он не опозорил твоего меча?

– Ты верно говоришь, фрия! – сказал подошедший вслед за ней Фуиль, тот самый, что якобы погиб и тем предоставил Торварду свое «осиротевшее» оружие.