Ясень и яблоня. Книга 2

Еще ничего не понимая, она взволновалась до глубины души: ее щеки зарумянились, глаза заблестели. Смерть Ниамора была для нее настолько приятной неожиданностью, что она не смела верить, но в то же время в душе ее росло и поднималось мстительное торжество. Ниамор уже давно раздражал Эрхину домогательствами сперва ее самой, потом Дер Грейне, теперь еще Сэлы! Погибший от руки жалкого раба, он получил по заслугам, и Эрхина ликовала, что уничтожение и посрамление давнего врага так дешево ей обошлось.

– Но как это вышло? – с лихорадочным любопытством допрашивала она. Ей хотелось бежать на вал, чтобы своими глазами увидеть мертвое тело. – Рассказывай все по порядку, Бран сын Ниамора. Не беспокойся. Мое решение будет справедливо.

– Я услышал крик, что мой отец убит, – начал Бран, но Эрхина взмахом руки остановила его:

– Так ты пришел слишком поздно! Пусть расскажет кто-нибудь, кто видел с самого начала.

Таких нашлось только двое: Сэла и Дер Грейне.

– Мы сидели на валу и смотрели на упражнения наших доблестных воинов, – заговорила Дер Грейне. Ее отец, Тальмарх, подошел ближе и встал рядом с дочерью, как будто ей могла понадобиться его помощь. – Мы были только вдвоем, я и Сэла, дочь Торбранда конунга из Фьялленланда. К нам подошел Ниамор сын Брана и стал домогаться любви Сэлы. Как подобает девице, обладающей драгоценным даром чистоты, Сэла, дочь Торбранда конунга, не пожелала ответить на его домогательства.

Тогда Ниамор сын Брана хотел силой добиться любви, но никто из мужей, бывших вокруг и упражнявшихся в силе и ловкости, не пожелал употребить свой дар подвигов для защиты благородной девы. Если бы ты была там, фрия, ты, несомненно, прекратила бы это бесчинство. Но тебя там не было, и тогда твой раб пришел ей на помощь. Он обхватил голову Ниамора, а тот дернулся, и его шейные позвонки сломались. От этого Ниамор сын Брана умер. Призываю Богиню в свидетели того, что слова мои правдивы.

Дер Грейне говорила хорошо: ясно, спокойно, сурово. Исчезли обычная сдержанность и замкнутость, в каждом ее слове было видно гордое достоинство и уверенность. Она как будто выпрямилась и выросла, за плечами ее встали, как призрачные крылья, тени Харабаны Старого и его дочери Меддви.

Слушая ее, Сэла постепенно успокаивалась: дикие порывы уступили место разумному и упорядоченному разбирательству.