Перестроечная кувыркайка

– Что я, собаку везу, или пьяный хулиганю?!

– Представляю, если бы ты еще и пьяный был! Всех бы нас тут загреб!

Вот же подлый народ! Хлебом не корми, только дай в душу нагадить!

Вышел Митрич из трамвая, а хорошего настроения – как не бывало. Не ликует душа, не радуется солнышку. Поправил старик инструмент на плече, оглянулся назад и еще сильнее огорчился – отломали-таки зуб у граблей! И трамвай уже уехал – черта с два теперь крайнего найдешь!

После выхода Митрича с граблями пассажиры в трамвае еще долго возмущались.

Лейтенант Фрункис – помощник капитана Лапохвата – вертелся, опасаясь за сохранность своего пиджака. Сегодня на нем был гражданский добротный костюм, надетый по случаю визита к фотографу. Опасения Фрункиса оправдались – разорвал-таки огородник одежду на спине.

– Да не вертись ты! – возмутился Несиделов, поддавшись стихии общетрамвайного недовольства.

Пострадавший обернулся.

– Андрюха?.. Несиделов?!

– Эдик! Кого я вижу!

Рядом в разорванном костюме стоял одноклассник Несиделова – Эдуард Фрункис.

Последний раз они виделись лет восемь назад.

– Как ты оказался в Посторомкино? – удивился Фрункис.

– В командировке я тут… по бухгалтерской части. На заводе с аудитом.

– Остановился где?

– У знакомых, на Калякинской улице, в десятом доме.

– А ты что делаешь в Посторомкино?

– Известно что! По службе распределили. Я ведь свою жизнь с внутренними органами связал.

Несиделов обомлел и только теперь сообразил, отчего лицо милиционера на крыльце керамзавода показалось ему знакомым.

Напарником усатого капитана, приезжавшем на его задержание, был одноклассник Фрункис.

– А тебя сразу и не признаешь, – сказал милиционер в штатском. – Возмужал, чертяка! И ухо разодрано. Граблями, что ли?

– Нет, это давнишнее.

– Кого-то из наших видел?

– Саню встречал.

– Все, наверное, таксует? Как из армии пришел, как сел за баранку…

– Ты что! Он теперь аудитором сделался.

– Аудитором? Как и ты?

– Нет, «Ауди» из-за бугра гоняет.

Там за копейки ворованные берет, а здесь на авторынке с наваром толкает. Тем и перебивается.

– А остальные-то как? Леха чем дома занимается, когда из плаванья приходит?

– Бросил Леха морскую жизнь. Говорит – надоело. Землю за последний год всего два раза видел: когда цветочный горшок во время шторма разбился, и когда ее со спутника по телевизору показывали. Фермером Леха стал, телят выращивает.