Три мышкетёра

Видя, что я не реагирую – мои глаза были прикованы к участникам предстоящего поединка, причиной которого была моя скромная персона, – он молитвенно воздел лапки к прокопчённому потолку и запричитал: «Сжальтесь над бедным трактирщиком!», но тут его оттеснил верзила Сассенаж.

– Бегите, граф, спасайтесь! – протрубил он мне на ухо. – Мы их задержим.

От такого неожиданного поворота дела я совершенно опешил. По-своему истолковав мою нерешительность, гигант, прикрывая меня своим мощным торсом, стал подпихивать меня по направлению к двери.

– А вино? Кто заплатит мне за вино? – продолжал хныкать хозяин, бросаясь за нами вслед.

Я сунул лапу в карман и, нащупав там несколько монет, не глядя, швырнул их владельцу трактира. В следующий момент я почувствовал, что лечу. Это Сассенаж, решив придать мне ускорение, легонько пнул меня пониже спины. Но, видимо, он не рассчитал свою силу, потому что я, не удержавшись на ногах, приземлился на булыжную мостовую.

– Скорее же, чёрт вас побери! – услышал я за спиной громоподобный голос.

Поднимаясь, я краем глаза успел заметить огромную фигуру Сассенажа, яростно парирующего удары троих мышкетёров, которым он пытался преградить путь. На долю господ Фромажа и Шабишу оставались ещё трое. Помочь я им ничем не мог, поэтому, недолго думая, припустил в направлении, заданном мне пинком. В этот момент я знал только одно: меня собираются арестовать, и я должен бежать. Кому я не угодил и в чём провинился, – все эти вопросы я отложил на потом.

Глава третья,

в которой беглец и его преследователи становятся жертвами географии

Пробежав с мышиную милю, я вдруг довольно отчётливо услышал за спиной топот нескольких пар ног. Видимо, моим противникам удалось прорвать оборону. К стуку каблуков примешивался ещё какой-то звук, который я, как ни старался, не мог распознать. Как позже оказалось, это стучали патроны, висевшие на перевязи у мышкетёра. Я прибавил ходу.

Всегда довольно ярко освещённые улицы центральной части города были намного темнее обычного, и я то и дело натыкался на выпирающий угол дома или попадал ногой в рытвину, которых на дороге было великое множество. Раз или два я чуть не растянулся на земле, поскользнувшись об обглоданную кость, – остаток пиршества бродячего кота или собаки. Темнота ли была тому виной или состояние, в котором я пребывал, но я не узнавал улиц, по которым бежал.