Три мышкетёра

– Да, – ответил я, чтобы поддержать беседу. – Улов, кажется, неплохой.

– Но что-то ты не весел, приятель. Вижу, не умеешь ты радоваться жизни. Вон тебе как подфартило, а ты сидишь, темнее тучи. Может, пройдёмся до ближайшей пивной, поднимем тебе настроение? Да и мне не мешало бы немного подлечиться. Голова раскалывается. И представляешь, что самое обидное? За весь вчерашний день я не выпил ни капли. Вечером попал в облаву, пришлось провести ночь в винной бочке на набережной. Вот и надышался винных паров до одурения.

Тебе никогда не приходилось ночевать в бочке из-под рома?

– Нет.

– Мне тоже раньше не приходилось. Знал бы, ни за что бы не полез. Пока сидишь, ещё ничего, но потом! Ну как, составишь мне компанию? Только чур ты платишь. У меня при себе ни шиллинга. Всё, что было, спустил вчера на одну красотку. А так я вообще-то на судьбу не жалуюсь. Ну так как тебе моё предложение?

– Хорошее предложение, – ответил я, получив возможность наконец вставить словечко.

 – Как думаешь, здесь хватит на то, чтобы немного перекусить?

– Должно хватить. Ещё и останется. А если не хватит, то Магнолия нас накормит. Она там работает подавальщицей. Обслужит по первому разряду. Эта мышка ко мне неравнодушна. Ну, и я к ней, соответственно.

Я поднялся.

– А деньги? – спросил мой новый знакомый, увидев, что я готов последовать за ним.

Я представил себя, подбирающим с земли милостыню, и сказал:

– Возьми их себе.

– Тебе что, не нужны деньги?

– Тебе они нужнее.

У меня нет таких расходов, как у тебя.

– И то правда.

Он посмотрел на меня с жалостью, потом, дружески хлопнув по плечу, сказал:

– A ты классный парень. Знаешь, я как увидел тебя, так сразу и сказал себе: вот хороший парень. А то, что с виду неказист, так ведь в том не твоя вина. Главное в мыши – это внутреннее содержание, так ведь? Возьмем, к примеру, меня. Я ведь тоже вроде не красавец, а мышки проходу не дают. Устал отбиваться.

А всё отчего? Оттого, что я добр, отзывчив и понимаю женскую душу, как никто другой. Но прости, я забыл отрекомендоваться, – он приподнял свой цилиндр. – Пройдоха Мишель собственной персоной. Может, слыхал о таком?

Я сказал, что, к сожалению, не приходилось.

– А тебя как кличут? – спросил он, не дождавшись, пока я тоже представлюсь.

Я назвал ему своё имя.

– А по-нашему?

– Как это? – не понял я.

– Ну, по-нашему, по блатному.