В гареме только девушки

Но у королей такая короткая память!

Лапки виконтессы безвольно опустились и, обреченно склонив голову, она тихо произнесла, обращаясь к племяннице:

– Ну что ж, видно не судьба. Пойдем, Марселина, поищем удачи в другом месте. Прощайте, Ваше Величество!

С этими словами дама повернулась и направилась к двери. Племянница на секунду замешкалась, потом, сделав поспешный книксен, послушно засеменила за виконтессой.

Его Мышиное Величество, забыв о том, что величеству при любых обстоятельствах положено оставаться величественным, бросился наперерез дамам.

– Подождите, сударыня! – закричал он, преграждая путь виконтессе. – Как, вы сказали, зовут вашу племянницу?

– Марселина, – ответила дама, пожимая плечами. Потом, гордо подняв голову и смотря прямо в глаза королю, с которым виконтесса была почти одного роста, добавила:

– Полное имя моей племянницы – Марселина Бри Монмартр. Я же сама, осмелюсь напомнить Вашему забывчивому Величеству, виконтесса Бри де Мелен.

Надеюсь, это имя вам о чем-нибудь говорит?

Какое-то время король стоял, недоуменно переводя взгляд с тетушки на племянницу и обратно, потом несмело спросил:

– Это вы, граф?

Но дама, проигнорировав его вопрос, продолжала:

– Сначала появляетесь в моем доме под именем виконта Бри де Мелен, морочите бедной вдове голову всякими невероятными историями, добиваетесь своего, а потом исчезаете, навсегда выбросив ее из памяти! Боже, как все-таки коварны мужчины! Запомни, Марселина, никогда не выходи замуж.

Уж лучше быть наложницей в гареме восточного султана, чем женой ловеласа из Маусвиля, который уже через день не помнит, что говорил и даже как себя называл.

Обличительную тираду виконтессы прервал громкий смех. Это смеялся король.

– Не вижу ничего смешного! – серьезно заявила мнимая виконтесса, но смех короля был настолько заразителен, что, не в состоянии более притворяться, дама хитро улыбнулась и заметила:

– Думаю, мало кто может похвастаться тем, что провел самого Мауса XXV.

– Должен признаться, граф, что вам это удалось. Надо же, так опростоволоситься! Одно утешает: вы – настоящий лицедей. Почему вы никогда не принимаете участие в придворных спектаклях? Вы бы произвели настоящий фурор.

– Наверное, я всегда тайно опасался, что меня может постигнуть участь бедной Марселины Сен Жюльен. Отбиваться от богатых и высокородных поклонников – дело хлопотное.