Вниз по течению. Книга вторая

– Здорово! – Марина не посмотрела на Раю, обращалась только к Натке, – А когда страшно-то будет?

– Сейчас будет! – пообещала та, слегка раздражённая несерьёзным тоном подруги, – Только пока о другом послушай, а то не поймёшь ничего.

И она начала рассказывать этим двум совершенно разным женщинам, капризом судьбы ставшим её подругами о том, о чём ещё никому никогда не говорила. О своём детстве в маленьком рабочем посёлке под Томском. О соседнем доме, в котором жил одинокий по причине своего безудержного пьянства мужик.

О том, как он внезапно бросил пить, и почему это сделал. О том, что произошло дальше, уже на Наткиной памяти. И, наконец, о том, как этот странный и страшный случай запал в память девочки, которой она тогда была, да так и остался там навсегда, породив своих демонов…

– Так вот чего ты меня всегда с собой в баню зовёшь! – Рая мельком перекрестилась, – Жуть-то какая. Не приведи господь…

– Да, – Натке, несмотря на укрывавшее её ватное одеяло, стало зябко, и она свернулась на печи калачиком, не глядя на подруг, – С тех пор не выношу бани, не могу там одна.

Особенно в парилке.

– Но здесь же ты как-то в бане мылась? Не всегда же Рая с тобой была? – негромко спросила Марина. Теперь она выглядела притихшей и задумчивой, держала руки на своём беременном животе, словно неосознанно защищая его от чего-то.

– Я пыталась бороться. Заставляла себя. Иногда почти получалось ни о чём не думать, не вспоминать. А потом всё равно… вроде уже и помоюсь, и вытрусь – всё нормально, а одеваться стану, и как накатит! Не могу ничего с собой поделать – хватаю одежду, выбегаю полуголая, дверь захлопываю.

И когда уже на крыльце стою, слышу внутри плеск. И шаги… медленные, мокрые… хлюп-хлюп.

Марина обхватила живот плотнее.

– Слышишь или кажется?

– Кажется, наверно… да конечно кажется! Но будто на самом деле – так страшно.

– Ещё бы не страшно! – Рая снова перекрестилась, – Алкашья смерть – она часто лютая бывает. У меня муж гражданский… хотя какой он муж? Сожитель да собутыльник, но ближе его тогда никого не было.

Он умер один в квартире, сердце остановилось, болел уже весь. Казалось бы легко ушёл, да только лицо у него такое было, будто увидел перед концом самое страшное в своей жизни. Перекосило всего, глаза выпучены, рот разинут – страх божий! Потом в морге это конечно исправили, но я запомнила и никогда не забуду.

– С бодуна умер? – спросила Марина, не глядя на Раю, но обращаясь к ней.