Забывая прошлое лето

Раньше, в детстве, жизнь моя была полосатая: сегодня светлая, завтра набежит тень в виде высокой температуры или внезапной боли в животе, или разбитой коленки – и я плакала горько, кричала во всё горло, но забывала о своём горе через минуту после того, как противные ощущения отступали.

В начальной школе, помнится, настало что-то вроде осени, и тени начали чаще заслонять лучезарную жизнь мою, но я чётко замечала, как за сумрачной неделей болезни, плохих оценок, ссор с друзьями или родителями неминуемо начиналась неделя удивительной удачи, и судьба преподносила мне такие штучки, какие другим и не снились.

Иногда мне даже хотелось потяжелее пострадать в неблагополучную неделю, чтобы потом получить подарок побольше, и я специально сгущала краски, пытаясь усилить болезненные ощущения.

Когда мне исполнилось двенадцать, в конвейере судьбы произошла поломка.

Я заболела прямо в День рождения Платоновой Насти, своей подруги и почти соседки, в самый разгар веселья. Во время подвижной игры у меня потемнело в глазах – именно так я потом сказала врачу: он же не знает, что мои глаза способны были разглядеть тёмную полосу, которая надвинулась на мою жизнь – как выяснилось, навсегда, потому что в этот самый момент от конвейера, настроенного на чередование чёрных и белых полос, отвалилась шестерёнка, и он замер, показывая на экране сплошную черноту.

Думаю, я правильно сделала, не ознакомив врача с моим видением проблемы, иначе бы он сдал меня в психушку; да и о том, что конвейер утратил жизненно важную шестерёнку, мне стало ясно уже после.

Для справки: этой весной мне будет 16, а с тех пор в общем-то ничего не изменилось.

День рождения был летом, а осенью меня перевели в профильный класс, в котором у меня – да, так бывает! – не нашлось ни одного друга или даже приятеля. Ни один парень не казался мне интересным, ни одна девочка не вызывала доверия. Я скатилась на тройки с четвёрками, и да, как же я могла забыть, с тех пор меня каждый день слегка подташнивает и темнеет в глазах.

Я уже полежала в нескольких больницах, пропила несколько курсов лекарств, но, как вы могли догадаться, это не помогло ни на толику уменьшить всё то, что я изо дня в день испытываю.

Ясное дело – человеческие лекарства не призваны вправлять незримые шестерни, а доктора вряд ли в своих медицинских учебниках хоть что-нибудь читали о тёмной жизненной полосе, отображающейся прямо перед глазами больного.