Орлиного цвета крылья

Но как же это: у его важных замов по важной холёной секретарше, а он – сам?.. Не бывает так! Не поймут. Засмеют. И он вынужденно подчинился. Он и так слишком много себе позволял, чего уж там, и постепенно приучил всех к своим причудам. Но без секретарши он был бы не настоящим боссом, так, подделкой какой-то… и он терпел. Терпел, скрипя зубами, заигрывания, путаницу в своих расписаниях, отлучки в кафешку в рабочее время, макияж в кухонном отсеке, невообразимо тонкие окурки в пепельнице, раздражающие и провоцирующие головную боль ароматы всяческих духов и пустые, безнадёжно пустые головы под роскошными шевелюрами.

Он решил больше не попадаться на старую удочку и из трёх кандидаток, тогда, в августе, выбрал самую скромную и невзрачную.

И неожиданно попал в десятку.

Он понял, что такое секретарь и доверенное лицо. Он стал настолько больше успевать и избавился от такого количества неудобств, что впору было петь и плясать.

Когда случился весь этот психоз, и она заболела, ему почти неделю пришлось обходиться без неё. И он чуть не взвыл. Без неё было никак!

Он потянул носом, и запах свежего кофе наполнил всё его существо, возвращающееся к жизни.

– Как ваше здоровье, Анна Егоровна? – наконец, задал он вопрос, который больше всего хотел задать. – Я, признаюсь, не ждал вас уже сегодня.

– Я хорошо себя чувствую, спасибо. И по работе соскучилась.

Филатов недоверчиво фыркнул:

– Ну и ну, соскучилась она.

– Не хочу, – сказала Аня, подавая ему блюдце с чашкой кофе.

– Я разбил вашу тарелку, – вдруг вырвалось у него.

– Специально? – спокойно спросила Аня.

– Специально, – мрачно буркнул Филатов и отхлебнул кофе. Это был самый лучший кофе в его жизни, и варить его умела только она.

– Ну и зря, – заметила Аня всё так же спокойно. – Эту тарелку моя подруга расписывала сама и подарила мне на день рождения.

Она одёрнула свой скромный серебристо-серый жакет, надоевший ему хуже горькой редьки, и скромно поинтересовалась:

– Вам не кажется, что вы сидите на моём месте, Михаил Иванович?

– Тут всё моё, – сердито отозвался Михаил Иванович, прихлёбывая крепкий, сладкий, самый вкусный в мире кофе.

Аня громко рассмеялась, и он с трудом сдержался, чтобы не сорваться с места, не обнять её и не пуститься в пляс.

– У вас заметно испортился характер со времени нашей последней встречи, шеф.