Орлиного цвета крылья

– Вы правы насчёт Мещерякова, Анна Егоровна, – раздался в тишине салона его голос. – Мне он тоже сразу понравился. Только вот команда его гроша ломаного не стоит. А коли он один всё примется на себе тянуть – кабы хребет не лопнул.

Аня помолчала, а потом заметила осторожно:

– Вы тоже один.

Филатов медленно повернул голову, и Ане снова досталась порция холодного рентгена. Она не смотрела на него, но по спине поплыли ледяные мурашки. Она слушала, как он медленно и устало дышит.

– Да, я один, умная моя помощница.

Думаю, кроме вас этого никто не понимает. Эта империя – моё детище. Но без меня она не развалится: каждый в ней на своём месте и выполняет в совершенстве свою маленькую роль.

– И гордится этим до безумия… Из вас получился бы неплохой жрец, – с иронией пробормотала Аня.

– Жрец? – его брови недоумённо поднялись.

Аня смутилась. Опять её занесло.

– Ну, знаете… В Древнем Египте номинально правили фараоны. Но любого фараона тайно контролировали верховные жрецы.

– Интересное сравнение. Но я и фараон, и жрец в одном лице.

– А вы сами гордитесь своей империей?

Он смотрел в её глаза так долго и так странно, что у неё онемела спина.

– Пойдёмте-ка со мной, Анна Егоровна. Я вам кое-что покажу.

Филатов не слишком грациозно выбрался из машины. Аня открыла дверь, осторожно слезла с высокого борта и тут же вспомнила, что этого делать не следовало.

– Сколько можно вас учить, а? Вы что, законченная феминистка? – проворчал её начальник, уже обойдя машину.

Филатов считал себя джентльменом, пусть и не холёным английским лордом, но открыть даме дверь машины и подать руку было для него нормой и доставляло ему своеобразное удовольствие. Вот мол, и мы не лыком шиты, и в Европах бывали и по Парижам-Лондонам хаживали и даже амуры крутили с известными красавицами. От мысли о парижских красавицах у Михаила сделался спазм желудка.

– Извините, Михаил Иванович, – пробормотала Аня, в Париже тоже в своё время побывавшая (автобусным туром), но этикету толком не обученная.

В шоу-бизнесе, где вращалась мать, любое общение было пересыпано отборным матом, Анина школа и университет были обычными, а жизнь в поселении складывалась совсем по другим нормам.

– Да Бог с вами, безнадёжная, – махнул рукой Филатов. – Пойдёмте.

Он повёл её мимо хищно сверкающих автомобилей на самый край начальственной стоянки и остановился около ладной серебристой легковой «Тойоты».