Птица, убившая меня

Оказывается, папа ничего не забыл и все спланировал.

***

Мальчик стоял посреди комнаты и смотрел на подарок отца. Смотрел сначала с любовью, потом с грустью, но вскоре почувствовал, как поднимается в груди злость и обида, как заслоняют эти чувства все то хорошее, что помнил мальчик о своем отце.

Некстати засаднило нос, и Максим вспомнил события сегодняшнего дня, обиды и унижения, страх и беспомощность.

Злые горькие слезы катились по щекам мальчика. Из соседней комнаты донеслось позвякивание бутылок.

Максим заскрипел зубами, он злился. Злился на мать за то, что она так себя ведет, злился на одноклассников за их грубость и причиненную ему боль, злился на отца за то, что он оставил его одного.

Максим опустил кисть в краску и шагнул к мольберту. Рука вначале дрожала и линии получались неровными, но вскоре Максим успокоился и его движения стали быстры и уверенны. Он не знал, что хочет нарисовать, просто отдался на волю рук и вдохновения. Максим почти не смотрел на холст, он понятия не имел, что же в итоге будет изображено на картине.

К окнам подступили сентябрьские сумерки, когда Максим закончил свое полотно. Он обессилено выронил кисть и сел прямо на пол. Мальчик закрыл лицо руками и заплакал, точнее, попытался, ведь слез не было. Максим просто стрясся несколько минут, будто он плачет, но ни одной слезинки из его глаз не упало.

Наконец мальчик встал и включил свет, так как комната уже погрузилась во мрак. Максим посмотрел на мольберт.

На белом листе была изображена птица, вернее, птенец. Иссиня-черное оперение переливалось на свету, кое-где отливая зеленым, кое-где – синим. Красные глазки-бусинки смотрели на Максима, крылья с длинными маховыми перьями были расправлены, будто птенец собирается в свой первый полет. Максим с удивлением рассматривал картину – никогда еще ему не удавалось так живо изобразить что-то. Казалось, что птица почти живая, что она дышит, смотрит на мальчика и видит его насквозь.

Максим стоял и смотрел в красные глаза. Смотрел, не мигая, долго, очень долго. И вдруг его как прорвало – он начал говорить с изображением, рассказывать все, что накипело у него на душе, жаловаться на все и всех. Он высказывал птице обиды, рассказывал о своих страхах, сливал в изображение злость и негатив. С каждым его словом ему казалось, что птица наполняется жизнью, будто его негативные чувства придают объем плоскому изображению.