Давай останемся никем

– Да что я такого сказал?

Зак фыркает, проделывая то же самое и первым вылетает из гостиной.

– Извините, – бросает папа перед тем, как отправиться следом.

– Вы кушайте, – лепечет мама, вставая, – Скайлер, пожалуйста извини. Этого больше не повторится.

И спешит вслед за ушедшими папой и братом.

Как только мы остаемся втроем, повисает тягостная тишина. Звук стрелок, висящих на стене часов оглушает. Тик-так. Тик-так.

Я исподлобья наблюдаю за тем, как Скайлер медленно и тяжело выдыхает, но сказать ничего не могу.

Привыкший к выходкам Зака, Эйдан вдруг начинает звенеть вилкой по тарелке, наминая ужин. Мой хороший, хоть кто-то не обращает внимания на ссоры. Скайлер тоже спустя несколько секунд берется за лежащий на тарелке хлеб. Отрывает кусок и кладет в рот.

– Прости его, – протолкнув ком, решаюсь на то, чтобы хотя бы попытаться оправдать брата и спасти его от возможного наказания, – ему тяжело дается мысль, что он теперь не единственный старший среди нас.

Скайлер хмыкает, не удостаивая меня более развернутого ответа.

– А у тебя есть брат или сестра? – как лучик ясного солнца комнату озаряет голос Эйдана.

С благодарностью смотрю на него, потому что попросту не знаю как сама бы справилась с этой напряженностью в воздухе.

– Нет.

– А если бы были, их бы усыновили мои родители?

– Да.

– Эээх, жаль, что у тебя их нет. Представляешь, Лив, если бы нас стало еще больше? Мы могли бы заменить целую команду по баскетболу, – вскинув вилку вверх, парирует мечтатель.

Я улыбаюсь.

– Ты прав. И это была бы самая лучшая команда.

Уверяю его с широкой улыбкой, которая уже через секунду замирает на губах. Скайлер смотрит на меня слегка вскинув бровь. Обычно таким взглядом смотрят на детей, которые сказали какую-то глупость.

Хмыкает и покачав головой, возвращается к еде.

– Что? – вопросительно веду плечами.

– Ничего.

– Нет уж говори. Я что-то не так сказала?

Парень поворачивает на меня голову.

– Прозвучало так пафосно, как – будто я в диснеевском фильме оказался, где в конце обязательно будет счастливый конец, а птицы перед финальными титрами запоют о том, как прекрасна жизнь.

– А разве нет? По-моему, она и так прекрасна.

Говорю прежде, чем успеваю обдумать сказанное.

Скайлер прищуривается.

– Не всегда.

Из взгляда серо-голубых глаз исчезает даже та мимолетная легкость, что успела мелькнуть за последние несколько секунд.

Черт.