Давай останемся никем

Я ведь имела в виду совсем не то, о чем он мог подумать. Такая себе девочка, живущая в особняке рассказывает как прекрасна жизнь парню, что всю жизнь провел в интернате и зарабатывает тем, что обворовывает прохожих. Дааа, Лив, браво. Сложно придумать нечто более идиотское.

– Ну… да, – запинаюсь, пытаясь оправдаться. – Но ведь ты сейчас здесь. Это хорошо.

– Смотря для кого.

Тоже факт. Черт. Мой язык без костей меня вечно подводит.

Пока я придумываю себе достойное оправдание, Скайлер молчат доедает свой ужин, встает и уходит.

– Он обиделся на нас? – перегнувшись через стол, шепотом спрашивает Эйдан.

Я неопределенно оглядываюсь как раз в тот момент, когда парень накинув ветровку, выходит из дома.

– Надеюсь, нет.

Глава 3

Оливия

На следующий день, как я и предполагала, ещё до обеденного времени Тара оббивает порог моего дома.

Приходится её впустить, а то с нее станется поднять на уши весь район, и теперь мы, наконец выложив друг другу последние новости, валяемся у меня в спальне, забросив ноги на стену.

– Слушай, ну это прямо… большой шаг, – подбирает слова подруга, все еще пораженная новостью о появлении в нашей семье человека из интерната, – я как в новостях сегодня прочитала, аж присела.

Вчера на подписании бумаг присутствовали несколько репортеров. Мой отец – персона публичная, поэтому каждый его шаг сопровождается вспышками фотокамер.

– Хоть не мимо стула?

– Неа. Повезло. Но вот, я прямо и не знаю, хорошо это или плохо, – изрекает Тара немного задумчиво.

– А почему плохо? Мы взяли в семью человека, у которого никогда не было своей собственной семьи. Папа хочет помочь Скайлеру с окончанием школы и дальнейшим обучением в университете. Разве помощь может быть плохой?

– Мммм, помощь – это прекрасно. Просто, – запнувшись, Тара поворачивает на меня голову, – давай начнём с того, что место в любом государственном универе ему и так было бы обеспечено по квоте, – гнет свою линию будущий адвокат. – Просто странно со стороны твоего отца брать в дом взрослого парня.

Когда я все же понимаю, к чему она клонит, то начинаю искренне смеяться. Боже, если бы она знала только, что у меня к этому парню лишь самые отрицательные эмоции, никогда бы такого не сказала. Но я ей не рассказывала о случившемся. Тогда бы она винила себя и устроила бы Заку такую взбучку, что ему мало не показалось бы. Еще бы и родителям моим доложила на него.