Я тебя у него заберу

– Отлично, я как раз проголодался, – Саша спрыгивает со стремянки и отряхивает руки.

– Я тоже. Спасибо, девчонки, – Давид следует за ним, но пройдя пару шагов оборачивается.

– Демьян, идешь?

Демьян, кажется, даже не собирается присоединяться. Набирает шпателем цемент и размазывает его по кирпичу.

– Идите. Я доделаю этот ряд и подойду.

Давид, пожав плечами, отправляется со всеми в дом.

Я зачем-то остаюсь стоять на месте.

– Может, сделаешь перерыв? – предлагаю, наблюдая за тем, как Демьян поднимает шлакоблок и опускает его на нижний ряд.

Мышцы на крепких руках напрягаются, вздувая тугие вены, и действуют на меня подобно гипнозу.

Понимаю, что слишком пристально осматриваю мужское тело, когда он ловит меня с поличным резким поворотом головы.

– Я не устал.

– Просто… чай остынет, – выпаливаю первое пришедшее в голову.

– Ничего, попью холодный.

– И пахлава. Она очень ароматная, когда теплая.

Губы Демьяна вдруг разъезжаются в хитрой ухмылке, полностью меня обезоруживая.

– Ты соблазняешь меня сладостями, Котенок?

Дыхание спирает, а внутри словно огромный камень разрывается на тысячи крошечных осколков, врезающихся мне в нервные окончания. Котенок … Он снова назвал меня так. И только попав в фокус хитрых карих глаз, до меня доходит смысл сказанного, вынуждая кровь прилить к щекам.

– Я не соблазняю. Просто помню, что ты любишь пахлаву.

Прячу взгляд и понимаю, что лучше будет уйти, потому что веду себя навязчиво и неподобающе, когда он внезапно говорит:

– Люблю.

Но видишь этот цемент, Мариам? – Демьян указывает на железную миску, в которой парни развели цемент. – Нужно его добить. Пока я сейчас вымою руки, избавлюсь от грязной одежды, поем, потом снова переоденусь – он застынет. А тут делов на полчаса. Справлюсь и приду, – я понимающе киваю, уже готовая отправиться в дом, когда слышу: – разве что можешь накормить меня здесь, если утверждаешь, что я много потеряю, не попробовав твою пахлаву теплой.

Демьян

Думал, испугаю ее подобным предложением, но котенок удивила.

Уже через несколько минут вернулась обратно с двумя кусками пахлавы и чашкой чая на широкой тарелке.

Надо же.

– Вот, – протянув мне тарелку, Мариам поднимает глаза и улыбается.

Развожу руками, демонстрируя грязные ладони и намекая на то, что похоже не пришло ей на ум, когда она несла сюда еду.

– Корми, раз уж принесла.

Не знаю, что мной руководствовало, когда бросал ей вызов.