Я тебя у него заберу

Наверное, проверить хотел, пойдет ли на подобное или закроется в скорлупу, вот только не предвидел, что и сам попаду в собственный капкан. Мариам снова удивляет. Берет свежеиспеченную пахлаву и осторожно, словно опасаясь, что могу укусить еще и ее, подносит десерт к моим губам.

А во мне уже разгорается азарт вперемешку с растущим предвкушением. Откусываю кусок, не переставая смотреть в темные глаза, и понимаю, что, кажется, еще никогда ничего вкуснее не ел. И не потому что теплый мед растекается по языку, даря незабываемые вкусовые ощущения.

А потому что незабываемыми их делает глубокий, пристальный взгляд напротив.

Вдруг становится интересно, как она ведет себя с другими парнями? Ни разу не видел девчонку с кем-то мужского пола. Это из-за запрета родителей, как говорил Давид. А сейчас получается, она нарушает этот самый запрет? Не потому что кормит меня, а потому что делает это со скрытым желанием, спрятать которое удается с трудом.

– Вкусно!

Прожевав, киваю на её руку, чтобы продолжала, потому что мне эгоистично нравится то, с каким упоением она скармливает мне свою выпечку.

– Ты сама ела? – спрашиваю, когда в её пальцах остается маленький кусочек.

– Нет, сначала вас позвала.

– Тогда доедай.

Несколько секунд Мариам одаривает меня нерешительным взглядом, а потом кладет остаток в рот. Чувствую себя извращенцем, которому доставляет кайф наблюдать за тем, как пухлые губы обхватывают медовую сладость. Небольшая крошка прилипает к нижней, и вот сейчас я охренеть как жалею, что не вымыл руки.

До ломоты в костях хочется обхватить девчонку за шею, рвануть на себя и слизать крошку языком.

– Чай будешь? – немного осипший голос котенка заставляет оторваться от пожирания соблазнительного рта.

– Буду.

Обхватив чашку пальцами, Мариам подносит ее к моему рту и предупреждает:

– Горячий.

Делаю огромную глупость, когда решаю вывести ее на эмоции, и прямо перед тем, как отпить из чашки, в шутку интересуюсь:

– Чай или я?

Котенок замирает, врезавшись в меня смущенным взглядом, и машинально дергает рукой.

Чай, мать его, оказывается реально горячим, обпекая мне язык и небо. Резко отстраняюсь, а жидкость стекает по подбородку, обжигая еще и кожу.

– Ох… извини! – Мариам быстро убирает чашку, со звоном опуская ее на тарелку, а потом протягивает руку и проводит большим пальцем по моему подбородку, стирая мокрую дорожку.

Меня от этого её действия подбрасывает.