Единичка. Мир, где каждое прикосновение отнимает год жизни

И прости, но ты сможешь идти только в этом, – вытянул он к ней пластиковые стяжки и короткий черный мешок.

Кайл привел дикарку обратно на луг. Девушка шла, вытянув перед собой скованные руки. На голове черная ткань. За спиной недовольно мотал гривой и бил передними ногами гнедой конь, не понимая, что происходит.

– А, договорились! – кивнул Смит, – ну и ладушки!

Он заметил, как шустро перебирает ногами Нэл. Даже ни разу не споткнулась.

– Ты что, через мешковину видишь? А, пташка?

– Все что нужно, я слышу.

– Ну раз так, слушай. Иваныча тебе не провести. Наши двойные агенты в Секторе всех знают. Если ты жаба – я сам заставлю полетать тебя с козырька, пташка! – имел он ввиду карательный козырёк Башни, на котором комиссары казнили плененных штабных и провинившихся заключенных. – Иванычу ты не соврешь! Он тебя раскусит!

– А Кайл? – задала вопрос Нэл.

– Что Кайл?

– Он тебя раскусил? Твою ложь?

– Ты о чем, Нэл? Смит никогда не врет мне. Терпеть не могу лгунов.

Но Кайл все-таки заметил, как Смит промахнулся мачете по двухметровому лопуху и переменился в лице. По шороху Нэл поняла, что они оба остановились.

– Ты чего, Смит?

– Слушай, салага, я не врал тебе. Я просто ждал удобного случая, чтобы сказать.

– Что сказать? Смит…

– Дикарка раскусила меня даже в мешковине на башке. Я думал, ты сам все поймешь.

Но Кайл не понимал и его это начинало бесить:

– Говори. Что?

Смит молчал, и тогда Нэл решила подсказать несчастному салаге:

– На его одежду посмотри.

Кайл и Нэл были во второй коже, но не Смит. Ткань его вещей не защищала от радиации.

– Да что б тебя, Смит! Сколько?! Сколько минусов ты потерял?!

– Мне еще хватит силёнок прихватить на тот свет с собой жабу, салага!

– Одну? Одну жабу? У тебя что… Единичка? – тот молчал, но слова уже были лишними. – Как же так, Смит? Единичка? Последнее прикосновение до смерти? Ты серьезно?!.

– Не последнее, а еще одно! – хохотнул Смит, – говорить «последнее» – плохая примета.

– Тебе смешно?

– Не очень.

Смит подошел к Нэл и сдернул с ее головы мешок. Ударил по стяжкам мачете, разрубая их. Рыжие волосы Нэл наэлектризовались и теперь стали похожи на солнечный диск.

– Жизнь такая, пташка. Я отношу себя к хорошим, а она приносит меня обратно. Не бывает комиссаров, которые не убивали. Ты кто угодно, но не жаба.