Високосный дневник

6

Уже не так часто, как раньше, упоминается в газетах и по радио газопровод Уренгой-Помары-Ужгород. Ни этот газопровод, ни нефтепровод «Дружба», еще раньше успевший навязнуть в зубах дикторов, не волновали Юльку. Она также осталась равнодушной к войне между Аргентиной и Англией за Фолклендские острова. А вот к «железной леди» Маргарет Тэтчер относилась с симпатией. Ей нравилось благородство и сила англичанки. И ее неукротимая вера в себя.

7

Когда Юлька была совсем маленькой, она попала в Оперный театр.

Случайно. Из Сибири к маме приехала ее двоюродная сестра тетя Маша. Тетю-гостью водили по Одессе, показывали достопримечательности. Купили билеты в Театр оперы и балета, где сами никогда раньше не были. В тот вечер Юльку оставить было не с кем и ее взяли с собой. Она была спокойной девочкой, с ней можно было даже в космическое путешествие отправляться. Спектакль заворожил Юльку – шла опера «Иоланта». В антракте она подошла к сцене и весь второй акт простояла по стойке «смирно» за спиной дирижера. После окончания спектакля Юльку долго не могли сдвинуть с места – она никак не хотела перестать любоваться золотым занавесом. Маму подозвал один из музыкантов и подарил для Юльки старинный дореволюционный клавир. «Если ей понравилась опера, то это на всю жизнь», – сказал он, подавая из оркестровой ямы ноты в красивом переплете. Его самого Юлька не видела, а слова запомнила. И ноты хранила. «Собственность издателя Юлия Генриха Циммермана, Москва, Лейпциг, Лондон. 1900 год». Они пахли бабушкиным подполом и старым соседским фортепиано «Берлин», которое старушка Фаня Львовна подарила Юльке. Роскошный подарок так и остался стоять у соседки в комнате. Юльке разрешалось заходить к ней в гости, открывать крышку пианино и гладить пожелтевшие клавиши. Поставить громоздкий инструмент у себя родители наотрез отказались. Папа недовольно заметил, что комната у них отнюдь не резиновая. Потом Фаня Львовна умерла, а ее сын Сеня продал пианино. Юлька плакала, глядя, как ее пианино грузят в кузов машины, чтобы увезти. Мама сказала: «Слава богу, избавились от этой рухляди». Пианино уехало навсегда, а ноты цыганского романса Бородина на слова Апухтина «Нет, не клянись!», посвященного Анастасии Дмитриевне Вяльцевой, остались.

Ни ТЮЗа, ни цирка для Юльки не существовало. Она ходила только в Оперный театр, где любила сидеть в ложе, неторопливо рассматривая зрителей в партере и музыкантов в оркестровой яме. В такие минуты Юлька чувствовала себя королевой на троне.