Високосный дневник

Даже когда партер оказывался почти пустым, она продолжала чувствовать себя королевой, но уже не на троне, а на эшафоте. Сегодня театр был пуст. А ведь шла «Иоланта» с народным артистом Николаем Огреничем в роли Герцога. В партере Юлька насчитала всего полтора десятка зрителей. «Наверное, – пронеслось в голове, – неимоверно трудно петь при пустом зале и кланяться, не слыша грома аплодисментов».

Сегодняшняя Иоланта была пышкой. Но стоило ей запеть, и Юлька забыла, что по либретто Иоланта – хрупкая стройная девушка.

Сопрано было чистым, звонким, хрустальным. Когда с глаз Иоланты сняли повязку, ее голос удивительно преобразился. И Юлька невольно поверила, что слепая героиня действительно прозрела в это мгновение. Ее взгляд в зрительный зал выражал такой восторг, будто она и впрямь впервые увидела небо и солнце.

После финала спектакля престарелые театралки в нафталиновых кружевах и пыльном крепдешине и несколько гостей города хлопали стоя и кричали «Браво!». Юлька кричала громче всех. Герцог-Огренич смотрел прямо на нее и улыбался, бережно держа за руку пухлую румяную Иоланту.

8

Нет никакой надежды достать книги Рэя Брэдбери, Жоржи Амаду или Джеймса Джойса, напечатанные издательством «Иностранная литература». За томик Ахматовой на черном рынке нужно выложить половину зарплаты инженера. Еще меньше надежды завладеть коттоновыми шмотками, но это как раз можно пережить.

На комсомольских, партийных и профсоюзных собраниях перестали изучать вдоль и поперек Продовольственную программу.

Только конспекты с вклеенными вырезками из газет у многих оставались свидетельствами тщетных усилий партии и правительства преодолеть продовольственный кризис. По-прежнему в магазинах – ничего, кроме черной картошки, белой соли, желтого сахара и серых макарон. На самом видном месте – горы банок с законсервированной кабачковой икрой. Еще есть заледенелый минтай.

И все-таки граждане умудрялись кое-что прятать в холодильниках, которые шутливо рекомендовалось чаще включать в радиоточку для пополнения продуктовых запасов.

Юльке нравилась эта острота.

9

Когда Юлька вошла в кабинет следователя прокуратуры Б. Никитина, она услышала, как Борис орал в телефонную трубку, сидя на краю письменного стола.

– Нужно было меня поставить в известность! Советую вам не торговаться со мной! – Борис сделал паузу, слушая собеседника, лицо его покраснело, ноздри раздулись, он нервно сопел, нетерпеливо дожидаясь возможности возобновить гневную тираду.