Собаки мертвы

Саша остановила машину, вышла и приложила козырек из ладони ко лбу. Солнце расшалилось не на шутку, баловалось на медных оголовках труб и било в глаза. Вдоль дороги тянулся кованный забор, а за ним непроницаемым строем высилась живая изгородь. Было видно, что изгородью давно никто не занимался, и ковка едва проступала сквозь готовые вырваться наружу ветки. Дом равнодушно смотрел на нее окнами с частыми переплетами. С первого взгляда нагромождение объемов пугало, высокие остроугольные крыши вклинивались одна в другую, но уже со второго взгляда становилось понятно, что во всей этой кажущейся громоздкости есть удивительная стройность.

Дом был выверен со скрупулезной точностью, и в нем не было ни одной лишней детали. Все было на своих местах, как и полагается в домах, спроектированных с безукоризненным вкусом. Иногда даже казалось, что отцовский дом слишком безукоризненный, слишком выверенный, слишком идеальный.

Опустилось заднее стекло Ауди.

– Мам, что случилось, почему мы остановились?

– Сейчас поедем.

Ей подумалось, что за полгода дом как-то постарел. Может быть, раньше она этого просто не замечала, но теперь признаки разрушения были налицо. Черепица на крыше кое-где отвалилась, оставив проплешины. От одного из дымоходов осталось только зазубренное основание. Кирпичные стены казались какими-то дряхлыми, выщербленными. Она с удивлением обнаружила, что в одной из ячеек окна на втором этаже выбито стекло. Полгода назад она не могла себе и представить, чтобы отец допустил подобное.

Даже в детстве, читая им с братьями историю о Маленьком принце, он всегда упирал на то, как важно заботиться о своей планете, не допуская разрастания противных баобабов. Говорил, что стоит оставить одно разбитое стекло, как кого-нибудь сразу же потянет разбить другое. Теперь дом производил впечатление не старинного, но ухоженного, а дряхлого и запущенного. Дома с разбитыми стеклами.

«Он действительно был болен, у него был рак», промелькнула мысль.

Она села в машину и медленно тронулась вдоль забора.

Подъехали к высоким кованым воротам, зажатым между каменными столбами. С одного из столбов на них внимательно смотрел гранитный ворон, а с другого горделиво поглядывал лесной олень, увенчанный рогатой короной.

– Ого, какие огромные! – вырвалось у Яна, прижавшего нос к окну.

– Мама, какие страшные звери, – пробормотала Ева, прилипнув к другому окну. – Их раньше тут не было, я точно помню! Зачем они здесь? Я боюсь.

– Успокойся, Ева.