Вместо неё

Когда в кабинете никого – ни Ирки с её бёдрами, грудями и прочими прелестями, ни Сергея Петровича, вечно делающего вид, что он думает о чём-то далёком от понимания других, ни создающей фон своим беспрестанным тарахтением Тамары Валентиновны, Маргарита чувствовала себя зажатой в угол. Теперь ей некуда была деться от самой себя.

Рита вышла из-за стола к окну. Во рту стоял мерзкий привкус пластика и карри. Будто она съела пару щедро сдобренных специями ручек и линеек, а ни немного растворимого пюре.

Всё тело ныло, как одна сплошная напряженная мышца. Словно нужно было куда-то бежать. Но, куда? Рита подставила лицо под солнечные лучи, греющие через двойное стекло энергосберегающего стеклопакета.

Ещё минута… И солнце перестало быть прежним. Оно отдалилось, потускнело, плавно перемещаясь на запад тускнеющим лимонным кругом.

Рита вернулась к столу. Достала чистый лист из принтера.

«Что бы нарисовать?»

Потом вспомнила главное правило – «не думай». Взяла в руки синюю ручку.

Провела линию. Ещё одну.

«Не то!»

Начала хаотично чирикать по листу – вот они – лапы, хвост, голова, уши. Глаза – добрые, большие. Высунутый язык… На Маргариту улыбающейся мордой уставилась пушистая синяя собака.

«Нарисовать ей друга? Нет, цветы!» – Рита чирикала ручкой по листу. Как можно быстрее. Заполняя белые пустоты пушистыми цветами из хаотичных линий и смеющимися кактусами, густо покрытыми торчащими в разные стороны мягкими (она это знала наверняка) колючками.

13.25.

«Можно идти» – Рита удовлетворённо встала из-за стола, убрав рисунок. Вытащила из ящика дежурную пачку сигарет (болтающуюся там на всякий случай – вдруг захочется, не смотря на то что, вроде как бы бросила курить), зажигалку и вышла из кабинета. Дошла до конца коридора, где располагалась курилка для сотрудников и плюхнулась в дырявое зелёное кресло из кожзама. В соседнем – уже полулежала Ира («И как она успевает так быстро обедать?»), а значит, Рите было с кем поболтать.

– Опять куришь? – спросила Ирка. Маргарита промолчала, разглядывая облупившиеся носы своих чёрных замшевых туфель. – Ну, тогда я ещё одну. – Ира плотно зажала накрашенными пухлыми губами тонкую белую сигаретку. Тряхнула головой, откинув назад чёрные, как воронье крыло волосы. Чиркнула ярко-красной зажигалкой из пластмассы, поднеся её к лицу. Самой дешевой из тех, что продавались в ларьке у метро.