Черный Новый год

– Но… тебе ведь нравится в Сокровищнице?

Злата фыркнула:

– Всем нравится. Но надо расти. И я с детства мечтала прокатиться на оленях.

Завистливые дети получат по шее, – предостерегла себя Саша.

И зажмурилась, когда Злата вновь обняла ее.

Ночью Саше снилась елочка, увешанная частями человеческих тел. На гирляндах внутренностей крепились отсеченные кисти, ступни, носы и белокурые скальпы. Елочка кровоточила, и кровь капала в сугроб. А вокруг водили хоровод серые снеговики, щелкунчики с медвежьими капканами челюстей и облезлые, поеденные клещами белки.

Саша проснулась в поту, до утра лежала, пялясь на разноцветные каракули.

Пришла зима, и снег занес беседку по крышу.

Саша выкурила дневную сигарету, нервно вертя список. В нем значилась мягкая игрушка для Алены Арсеньевой. Саше опять придется побывать возле упаковочного цеха.

Она гадливо поморщилась.

Колокольчики предупредили, что перерыв заканчивается, и двери автоматически закрываются.

Как в метро, – подумала Саша.

До слез хотелось ощутить специфический аромат подземки. Бесцельно ездить от станции к станции в толпе обычных пассажиров.

Она потушила окурок и побрела в полутьму величественной Сокровищницы.

Начальство не восторгалось Сашиной работой. На неделе ее отругали за пассивность во время молитвы, а каминный носок пустовал с октября.

Секретарша как-то поведала ей о наказании для провинившихся сотрудников. Намекнула, зачем начальник охраны носит с собой березовые розги.

Злата сказала, что это чушь, но розги долго преследовали Сашу в кошмарах.

Из бокового коридора вышла, соря снежком, пожилая женщина. Старшие должностные лица имели универсальные ключи, а женщина была главным товароведом. Ее звали Римма Липольц, милая, как бабушки с открыток, она неоднократно заступалась за коллег.

Товаровед заперла дверь и спрятала в карман шубки магнитную карточку. Саша догнала ее у макета мельницы.

– Здравствуйте, Римма Михайловна!

– Здравствуй, доченька.

Видала, что на улице творится? Метель, буран. Студенец к нам раньше срока летит. Ты в отдел игрушек? И я туда же. Железную дорогу инспектировать. Загадали ее у нас.

Саша с облегчением присоединилась к женщине.

– Забот нынче непочатый край, – жаловалась Липольц. – Накануне всегда так. Писем – океан и маленькая речушка. Из одного Устюга тридцать тысяч. А есть еще Архангельск, Мурманск, Чунозеро, Лапландский филиал. И это не считая электронной почты.