Черный Новый год

– Больно! Доченька, больно! Пальчики мои! Уволят! На пенсию, доченька, отправят!

– Я сейчас, – вскрикнула перепуганная Саша, – я мигом!

– Куда?..

Старуха баюкала изуродованную руку и заливалась слезами.

– За помощью!

Саша побежала по коридору.

– Кто-нибудь!

Склад вымер. Только отплясывали фантастические тени и полыхали гирлянды под сводами.

У секции велосипедов Саша чуть не напоролась на вилочные захваты автопогрузчика. Затормозила, упершись в полку. Водитель, пухлый добряк по имени Алик, глядел на нее с беспокойством:

– Ты чего носишься как угорелая?

– Там… Римме… пальцы…

Алик был сообразительным парнем.

– Терпите, Римма Михайловна, терпите…

Саша споткнулась, и Алик налетел на нее.

Липольц тихонько скулила в углу.

У железнодорожной развязки сгорбилось худое обнаженное существо. Ребенок, странный, непропорциональный, больной. У здоровых детей не бывает пролежней, вздувшихся пузырей с темными сгустками.

Тень здоровых детей не покрывает пол изморозью.

Мальчик повел костлявыми плечами.

И Саша догадалась, что он делает. Высунув синюшный язык, он лакал с рельсов кровь старушки.

– Эй ты! – воскликнул Алик. – Паршивец!

Мальчик повернул к людям лицо в фиолетовых пятнах омертвевшей ткани. Кровь стекала по подбородку, очень яркая на фоне мерзлой плоти. Зрачки в катаракте инея слепо обшаривали пустоту.

– Вон! – рявкнул Алик с неожиданной для его комплекции твердостью.

Он топнул ботинком.

Мертвый мальчик оскалился ледышками клыков.

Саше показалось, что он прыгнет, сцепит на ее шее промороженные до костей клешни. Но мальчик засеменил к упаковочному цеху, зло рыча. В кулачке он держал трофей – мизинец Риммы Михайловны.

Мальчик юркнул за пластиковую занавеску и исчез.

Саша успела разглядеть выползшие к нему навстречу фигуры. Одни маленькие, как он. Другие размером с взрослого мужчину. Третьи… Она запретила себе думать о третьих.

– К-кто это? – прошептала Саша.

– Упаковщики, мать их, – лаконично ответил водитель и добавил, кивая в проход: – Служба безопасности, наконец-то.

Охранники перебинтовывали товароведу раны. Алик помогал им.

Мрачная Саша смотрела, как испаряется отпечаток морозной тени на полу, словно втягивается в распахнутое чрево цеха. Когда он убрался с железной дороги, Саша быстро подошла к рельсам и подняла магнитную карту Липольц. Карта была холоднее льда.