Махавира

Второй тип полудохликов жили в дурном желании наступления чего-то или кого-то более: лучшая, чем есть жизнь, лучшее, чем есть место, лучше работа, лучше машина, лучше одежда, лучше еда, лучше музыка, лучше кино, лучше игры, лучше друзья, лучше девушка. И чтобы беспрестанно подпитывать эти маниакальные стремления им нужно было всегда быть в пошлом хаосе, вечно думать об этом, постоянно держать это в голове, говорить об этом любому встречному, повторять и повторять. Они все думали, что всё самое лучшее можно получить лишь заплатив за это деньги.

Всё, что нужно для любого сомнительного успеха – быть всегда занятым и по абсолютному максимуму умело использовать любую ситуацию, любого человека, чтобы день за днём многократно увеличивать своё внутреннее богатство. Единичные вещи по последнему слову техники, великолепные девушки с добротными соответствующими запросами и потребностями: всё это давалось тем, кто очень усердно вкалывал, очень лез из кожи вон, кто не переставал думать и размышлять ни секунды. Остальные тоже этого хотели. Все этого не хотели: стать никем. Они все жаждали, мечтали, чтобы другие люди ежедневно поступали точно так же, как родители: обращали на них как можно больше свободного внимания и как можно чаще говорили им, какие же они красивые, умные, неповторимые и особенные. Дружить, Любить полагалось только с видным представителем своей касты или, если посчастливится, то повыше. Ваши облачения так прекрасны, у вас такие чрезмерно дорогие украшения.

Я был ярчайшим представителем низшей касты.

Даже если моя собственная тень непредумышленно касалась другого, ему следовало немедленно совершить омовение.

В нашей академии имелась своя газета. Большевик всё время глумился над слащавыми хвалебными статьями, вся бумага была забита этим. Большевик написал текст про то, какие студенты были надувные свиньи: мусорили на лекциях, писали на партах и очень много критики разной всякой. Он отдал это взяточникам педагогам и настоятельно попросил опубликовать это в следующем номере.

Эти трусы вызвали его к декану кафедры. Этот трусливый пёс преклонного возраста прочитал Большевику нравоучение в лучших традициях самого лучшего экономического вуза Поволжья. Я ещё больше прозрел насколько всё там было гнилое. Взяточники трусы и лжецы готовили себе единственно достойную замену. На лекциях большевик стал брать добрый пример с меня и тоже ничего не делал. Он постоянно рисовал комиксы, где нас троих всегда кто-то сношал, естественно мужского пола.