Монстры и маринованные крабы. Листва Красная

Знаю, что ты спишь, но дело срочное, и мне необходима твоя помощь.

Буду очень благодарен, если ты сможешь через акк быть у причала отгрузки №17. Возьми с собой отмычки.

Мален.”

Всё то время, что гробовщик писал письмо, его кот сидел рядом и терся мордой о вибрирующий компьютер.

Мален нажал красную кнопку, ввел длинную числовую команду и вернул большой рычаг в исходное положение. Квартира перестала дрожать, гул медленно стих, маленький экран погас.

– Пойдешь с нами? – спросил Мален у кота, встав и снимая фартук и прочие защитные элементы.

– Не-е-е-т, спасибо. Не люблю-ю-ю я-а-а-а ходить с тобой на работу, ты же знаешь.

– Это не работа. Я помогаю Листве.

– Всё равно. Труп же е-е-есть, а я-а-а-а не удержу-у-у-сь, откушу кусо-о-о-чек. Листва-а-а будет обзыва-а-а-ться и пла-а-акать, а ты меня-я-я руга-а-а-ть будешь. А если будешь меня-я-я сильно руга-а-а-ть, я съем и тебя-я-я.

Мален усмехнулся и сказал:

– Ладно. Веди себя хорошо. Еды тебе оставил.

– Спаси-и-ибо, пока-а-а. Мяу!

Гробовщик спустился в прихожую и открыл свой гардероб. Мален натянул кальсоны, надел рубашку, короткий желтый дождевик с капюшоном, а поверх рабочий комбинезон цвета хаки, застегнул молнию и накинул на плечи кожаный плащ с желтыми номером 405 на спине. Надел и завязал сандалии на высокой подошве, взял свой саквояж и вышел на улицу.

***

Город спит. Периодически сквозь плотную дымку пробивается свет мутного рассветного Она.

Его четкий диск прекрасно виден невооруженным глазом. Вокруг покой и неподвижность, разлитые в самой природе бытия. Но во всем этом покое есть что-то зловещее. Свет Она ласкает крыши зданий и невидимые струи уходят по трубам к стенам, проникая в них. Эти струны изгибаются, будто заставляя фасады зданий двигаться и чуть-чуть менять свой грязный узор.

Создается ощущение, что в этом мире любая неодушевленная вещь может с такой же легкостью превратиться в живой организм, как любой живой организм – в мертвую оболочку.

Последний материк, пригодный для жизни, который, наверняка, полностью погубят отбросы некогда великой нации, а после умрут сами. Казалось, единственный способ обезопасить себя – раствориться в этом небытии.

На севере – последний философ умирающего мира просыпается от навязчивого звука и читает сообщение друга. Прочитав, ширяется, делая инъекцию в вену своего члена. Между пальцев ног живого места уже не осталось.