«Искатели сокровищ» и другие истории семейства Бэстейбл

Вдруг он умрёт или ещё что-нибудь случится?

Она снова начала плакать, а Освальд опять похлопал её по спине, потому что знает, как должен вести себя по-настоящему хороший брат:

– Выше нос!

Будь мы героями книги, Освальд бы «нежно обнял младшую сестрёнку, и слёзы их смешались» бы. На самом же деле Освальд спросил:

– А почему ты тогда не напишешь отцу?

Она зарыдала ещё сильнее:

– Листок с адресом потерялся. Г. О. вздумал рисовать на чистой стороне и взял его, а теперь я нигде листок не найду. Везде уже посмотрела.

Я скажу тебе, что` собираюсь сделать. Нет, не скажу, но мне надо уйти. Только не говори остальным. А если спросит Элиза, пожалуйста, Освальд, притворись, что я дома. Обещай!

– Скажи мне, что` собираешься делать! – потребовал я.

– Нет, – наотрез отказалась она.

И добавила, что у неё есть причина не говорить. Что ж, ответил я, тогда и обещать не буду, хотя, конечно же, собирался хранить секрет. Но это было нечестно с её стороны – ничего мне не рассказать.

Пока Элиза в столовой накрывала чай, Элис выскользнула через заднюю дверь.

К чаю она не вернулась.

Элиза спросила у Освальда, где сестра. Он отговорился тем, что точно не знает, наверное, Элис наводит порядок в своём угловом комоде. Девочки часто этим занимаются, и уж если начнут, то потом никак не могут остановиться.

Ноэль после чая много кашлял и тоже спрашивал, где Элис. Освальд ему объяснил, что она занята и это секрет. Даже спасая сестру, избежал вранья.

Наконец она вернулась, очень тихая, но Освальду прошептала, что всё в порядке.

Поздним вечером Элиза ушла отправить письмо. Это у неё занимает не меньше часа, потому что, не доверяя почтовому ящику на нашей улице, она ходит через Блэкхит на почту. Началось это после того, как в почтовый ящик на нашей улице один мальчишка бросил запал и все письма внутри сгорели. Мы отношения к этому не имеем. Даже вообще не знали, пока Элиза не рассказала нам.

Ну вот, значит, она ушла, и вдруг раздался стук в дверь. Мы подумали, что Элиза забыла ключ от заднего входа, и послали Г.

О. открыть. Быстро сбегать туда-сюда входит в круг его обязанностей. Ноги-то у него самые молодые из всех.

Он сбежал вниз, а потом мы услышали, как вместе с ногами Г. О. по ступенькам наверх ступают ещё чьи-то ноги. И ступают тяжелее, чем Элизины.

Мы прислушивались и гадали, кто бы это мог быть. А потом дверь открылась и к нам вошёл дядя Альберта, очень усталый с виду.

– Как хорошо, что вы здесь! – обрадовался Освальд.