Шелест огненных крыльев

Поначалу отец демонстративно закатывал глаза, но потом соглашался составить нам компанию в повторном просмотре любимых фильмов матери. Он никогда не мог ответить нам отказом.

Утро в середине сентября стало для меня самым страшным из всех. Я проснулась от громких шагов, прозвучавших рядом с правым ухом. Вымученный стон вырвался из моих уст. Сон все еще не отпускал, но я нашла в себе силы открыть глаза и обнаружить стоящую около моей кровати маму. Ее сверкающие глаза насторожили меня.

– Твой папа ушел по делам, – сухо пробормотала мама, устремив задумчивый взгляд в окно.

Серое небо затянулось плотными облаками. На улице моросил дождь, монотонно стуча каплями по стеклу. Скверная погода безжалостно уничтожала позитивный настрой на день.

Я вскинула брови, безмолвно спрашивая, зачем понадобилось будить меня ранним воскресным утром.

– Леона, я тут подумала....

Мама замялась. Она неуверенно потопталась на месте, чем искренне потрясла меня. Я впервые видела ее такой стеснительной. Обычно она без колебаний говорила обо всем, что приходило в голову.

Мама всегда была смелой и прямолинейной. В этой семье именно она отличалась решительностью, которая порой оборачивалась против нее же самой. Мне пришлось привстать с кровати, чтобы приблизиться вплотную к матери. Никогда прежде она не проявляла робость. Значит, дело серьезное.

– Нарисуешь портрет своей прабабушки? – прозвучало еле слышно, как будто нас мог кто-то услышать.

Я непроизвольно задержала дыхание. Тело застыло, словно статуя.

Зрение затуманилось. Перед глазами стояло лишь размытое лицо матери.

– Это сумасшествие! Мама, это неправильно! – пересохшее горло саднило, заставляя меня поморщиться от болезненных ощущений. – Портреты я никогда не буду рисовать.

Ни за что бы не подумала, что такая безумная идея придет в голову кому-то из членов моей семьи.

Я скрестила руки на груди в защитном жесте. Глаза уставились в потолок, избегая умоляющего взора матери. Одна только мысль о воскрешении человека ужасала настолько, что волосы вставали дыбом.

Портреты – это та грань, которую я когда-то запретила себе переходить. Табу. Невозможно знать наперед, как поведет себя человек, появившийся из бумаги. И человек ли это вообще.

– Мы через десять минут сотрем рисунок, – продолжала уговаривать мама. – У нее сегодня должен был быть день рождения. Я скучаю по ней. Бабушка находилась рядом со мной все детство. Хочется хоть на минуту увидеть ее лицо и крепко обнять.